Костяной Скульптор. Том 3

Путём нескольких довольно простых, по сути, экспериментов нам удалось установить это достаточно точно.

Пара десятков метров дистанции — и всё в порядке, но стоило мне пересечь некую невидимую границу, как скорость её трансформации сильно падала, при том, что увеличение силы нечисти замедляться и подстраиваться под неё не собиралось.

Так что, если во время атак я ещё мог прийти к ней на выручку в каких-то критических ситуациях, то вот постоянно находиться рядом и выступать в роли телохранителя уже было невозможно.

Иначе дней через пять-десять любая тварь смогла бы с лёгкостью убить её одним ударом.

К счастью, мы заметили эту зависимость достаточно быстро, так что пока что происходило ровно обратное. Меч кареглазой, на который она сменила свои парные булавы, сломался уже неделю как.

Однако её когти, сейчас уже куда более устрашающие, чем у большинства нападавших на нас тварей, справлялись с плотью чудовищ ничуть не хуже, а скорее, лучше любой, даже магической стали.

Насколько я смог понять, она превращалась в некую версию оборотня, только не волчьей породы, а, скорее, кошачьей.

Её волосы, раньше тёмно-каштановые, стали намного светлее и теперь активно росли по всему телу, покрыв девушку уже почти полностью, за исключением лица, слоем густого меха.

Когти отросли не только на руках, но и на ногах, так что от обуви пришлось отказаться, но не думаю, что это вызвало хоть какие-то неудобства. Во рту появилось ещё несколько новых клыков, а те, что и у человека ещё оставались, стали похожи на звериные, отросли так сильно, что закрывали зубы противоположной десны.

Больше всего кареглазая теперь напоминала львицу. Причём не только внешне, но и характером.

Девушка, которая проревела несколько часов от того, что её глаза изменили цвет, исчезла без следа. На происходящее с её внешностью она вообще перестала обращать много внимания, мол: “Происходит и происходит, всё равно ничего поделать нельзя”.

Да и вообще на всё, происходящее вокруг, она начала смотреть иначе, постоянно скатываясь в одну из двух крайностей.

Либо ей овладевало полнейшее безразличие, во время недолгих перерывов между волнами она по большей части просто лежала в полудрёме, либо, наоборот, показывала совершенно не свойственную знакомой мне девчонке агрессию. Особенно это было заметно во время боя, когда она буквально разрывала вражескую нечисть на части и выгрызала клыками трахеи.

В целом, её новый характер мне даже нравился.