Костяной Скульптор. Том 3

— Стой на месте, скоро должен прибыть командир.

Музыканты нравились мне всё больше. Профессионально, собранно, чётко, никаких перепалок и споров. С такими я бы и не ради свободного прохода в город подружился. Поправив булаву на бедре, я сложил руки на груди и принялся ждать.

Спустя четверть часа моё терпение принесло свои плоды.

***

— Итак, кто же к нам пожаловал в столь прекрасный весенний день? Какая честь приветствовать подобного замечательного гостя в нашей скромной обители. Проходи, дорогой друг, чувствуй себя как дома, ни в чём себе не отказывай!

Кажется, теперь я понял, почему они так назывались.

Именно этот слишком многословный парень, больше похожий на женщину своими телосложением и манерами, в зелёно-розовом халате и с легко заметным макияжем на лице был никем иным, как капитаном наёмников Мелодии.

Как ни странно, это не смотрелось неестественно или неправильно. Образ ему подходил настолько же, насколько нежити типа меня подходили вечные бледность и худоба.

И он действительно весь был каким-то музыкальным.

Говорил нараспев, двигался настолько плавно и изящно, что иногда, если отвлечься, не было понятно, как он сделал то или иное движение, даже имя (хотя тут чёрт знает, может он его себе сам дал) напоминало звучание какого-то инструмента.

От довольно болтливого провожатого я успел узнать, что Илланиону, несмотря на внешность, которой позавидовала бы и кареглазая, было уже под стольник. Впрочем для человека его уровня силы сохранять свежий внешний вид было столь же просто, как сделать утреннюю зарядку.

И этими приёмами пользовались все, просто мужчины-Ратники, в отличие от женщин, обычно предпочитали останавливать внешность годах на тридцати-сорока, считая, что куда важнее выглядеть внушительно, чем красиво.

Но моему новому знакомому на слово “обычно”, похоже, было наплевать. И не сказать, чтобы это как-то сказывалось на его авторитете или влиянии. Хотя, я ведь пришёл уже в сформировавшуюся и устоявшуюся группировку, чёрт знает, что тут творилось, когда Илланион устанавливал свою власть.

А его граничащая со смазливостью внешность явно нисколько не мешала этому человеку быть жестоким и жёстким главарём. Иначе невозможно было представить причин настолько чётких дисциплины и порядка.

Пряника, которым капитан музыкантов размахивал перед носами своих подчинённых, я ещё не обнаружил, а вот по кнуту, если можно так сказать, прошёл собственными ногами.