Костяной Скульптор. Том 3

Не то, чтобы здоровяк мне чем-то насолил, он-то как раз был вполне дружелюбным, пока его хозяин не приказывал: “К ноге!” Но жалеть врага во время боя — последнее дело.

Накаркал. Илланион, чьё лицо уже давно потеряло последние капли элегантности и превратилось в перекошенную злобную маску, вдруг начал истерично хохотать, словно окончательно потерял рассудок, а потом сорвался на оглушительный и мерзкий визг.

— ПРИКОНЧИ ИХ ВСЕХ!

Глава 61

Брут вздрогнул, словно от удара плетью, но, похоже, ослушаться приказа хозяина было выше его сил.

И в следующее мгновение произошло то, чего я не только никогда не видел, но и не мог представить. Брут, поднявшись с земли, вдруг начал расти. И так похожая больше на медведя, чем на человека фигура прямо на глазах менялась, и не только в размерах, но и в пропорциях.

Руки удлинялись, доставая до колен, спина согнулась вперёд, кожа покрылась шерстью. И через десяток секунд Илланион оказался на плече уже не человека, а чего-то лишь отдалённо на него похожего.

И рёв, вырвавшийся из пасти, полной острых клыков, в котором напрочь отсутствовало хоть что-то человеческое, только подтверждал эту теорию.

Монстр, в которого превратился Брут, казалось, и вовсе не ощущал воздействия магии. Его движения были настолько быстры, что, не будь я в этом самоубийственном режиме потребления энергии, не смог бы их даже заметить.

Однако если бы да кабы… сейчас я успевал не только видеть их, но и реагировать.

И теперь давящая сверху сила была отчасти даже на руку, не позволяла мне слишком сильно отрываться от земли при каждом шаге. Всё-таки я, кроме как на тренировках, никогда не применял столь радикальные меры, и это было очень непривычно.

Илланион снова затих, то ли поддерживая зону подавления, то ли отводя в стороны уже самый настоящий дождь из чёрных стрел, то ли, что намного хуже, готовя что-то новенькое.

А я тем временем был занят другим.

Собственным выживанием. Любой удар Брута сейчас неизбежно стал бы для меня смертельным. А я вёл гонку на два фронта: со своим противником, закручивая вокруг него настоящий вихрь из алого тумана, и с собственным телом, всё больше и больше превращавшимся в обугленную головёшку.

Вся броня спала, крепежи и застёжки не выдержали жара и расплавились, а тканные и кожаные элементы давно сгорели. Однако голым я не остался.