Лунный князь. Легенда

Стараясь не потерять направление, поднялся на один пролет и пошел по прямому участку. Тупик. Отрезок был слишком короткий из-за опущенной преграды. Открыл. Еще ступени… Здесь.

***

Похититель был лысым, как крысиный хвост, зато его чересчур длинные, крепкие руки сплошь покрыты рыжим волосом. Фигура у него была богатырская, плечистая, с мощной шеей и крупной головой. Вот только низковатый, надвинутый на глаза лоб подкачал.

Увидев меня, он взвизгнул. Из его приоткрытого рта потекли слюни, черные бусины глазок забегали и казались бессмысленными, как у животных.

- Отпусти ее! - пинком отшвырнув с дороги какой-то ларь, я вылетел на середину чулана.

Урод зашипел, оскалил мелкие зубы и забился в угол, держа добычу на коленях. Кого-то он мне смутно напоминал, но я не смог вспомнить, да это и неважно. Его ладонище лежала на тонкой шее девушки. Глаза несчастной были закрыты, а руки бессознательно свисали, касаясь пола.

- Отпусти девушку, Грюнт, - сказал я, убрав мечи. Убивать слабоумного — чересчур даже для меня.

Он мелко-мелко закивал, как глиняный болванчик:

- Глю-у-ун, Глю-у-у-н...

- Видишь, она не хочет с тобой знакомиться, - я говорил тихо, стараясь не делать резких движений, пока его ручища лежит на горле Иллиры. Одно движение крепких пальцев, и... - Отпусти ее.

- Я иглал в Кусю. Она мешала, - хнычущим, совершенно неожиданным для такой массивной фигуры детским голоском пропищал безумный урод. А его голова все моталась вниз-вверх, вниз-вверх. – Я говолил. Она не слушала...

- Что ты говорил?

- Не тлогай Кусю.

Я не выдержал. Сверкнули мечи.

- Отпусти ее!

Идиот замер, уставившись на оружие. Мглистый оказался к нему ближе, и он протянул к нему обе руки.

- Это мне? Поиглать? Класивый. Дай. Да-а-ай!

- Положи девушку, Грюнт, и убирайся, пока я не сжег тебя, как твоих крыс.

- Мои маленькие клысочки! Моя Куся! - всхлипнул слабоумный, забыв о мечах. - Ты плохой, плохой! Ты обидел Кусю! Уходи! - спихнув с колен добычу (я едва успел подхватить), он закрыл лицо ладонями и разревелся.

«Бедная бабушка», - я начал понимать просьбу княгини. Дяде, должно быть, уже лет тридцать. От общения с ним и сам с ума сойдешь. А ведь от безумца еще и воняет.

Я унес девушку самым тайным ходом, открывавшимся только перстнем Энеарелли, и, уложив на ложе, намочил платок, отерев ее лицо и шею.