Лунный князь. Легенда

Когда она открыла глаза, протянул бокал с водой, всегда стоявший на столике.

- Не бойся, Мариэт. Ты ведь Мариэт?

Иллира никогда не носила перчатки – для линнери это как отрубить их волшебные руки. Она никогда не расставалась с оружием. И не падала в обморок. По крайней мере, я не знал, что могло заставить Лунную королеву потерять сознание в критический момент. Разве что смертельная рана или яд.

Они были очень похожи, как сестры – обе синеглазые, белокожие, темноволосые и хрупкие. Но только с тоски и от неожиданности я мог принять эту дарэйли – а кто из людей может быть так прекрасен? - за Лунную королеву.

Из всех обитавших в замке дарэйли я не знал в лицо только Мариэт — она не появлялась на люди без вуали и накидки.

Девушка кивнула, отпивая воду, и зубки стукнули о край бокала. Ее рука дернулась, вода плеснула на грудь, выглянувшую из разорванного ворота рубашки. У нее очень красивая грудь.

- Ой, - заметив, что полуобнажена, Мариэт попыталась стянуть края выреза.

Мне стало неловко, и я отвернулся.

- Ты не убил его?

А голос-то какой звонкий и испуганный.

- А надо было?

- Нет. Конечно, нет!

Аж взвилась.

- Конечно. Не убил, - скривился я. Что еще ожидать от сущности жизни? Она пожалеет и своего палача, и будет плакать, если он случайно порежется о лезвие топора, когда будет рубить ей голову.

Я не убил Грюнта только потому, что не знал, кто его направляет. Да и мертвые, но чересчур активные грызуны – та еще загадка.

- Ты ранен, князь, у тебя рубашка в крови.

Ах и ох. Что я говорил? Теперь она начнет жалеет даже меня, раз уж под руку попался. Ужас. Как я мог принять ее за королеву? Страшная штука – разочарование.

- Заживет, было бы из-за чего переживать, - процедил я.

- Сними, я посмотрю. Трупный яд так же плох для нас, как для людей.

Не поворачиваясь к ней, я стащил рубаху.

Ну, и зачем так кричать? Еще за дверью услышат, и начнется вообще вселенский вопль: сущность жизни и смерти в одной постели! Жуть.

Я покосился через плечо. Мариэт еле сдерживала слезы, стаскивая перчатки с рук. Тьфу, сырости мне тут еще не хватало.

- Как он мог… так с тобой… - причитала она в паузах. - Как он мог!

- А ты не знала? – совсем заскучал я, поняв, что вовсе не крысиные укусы она имеет в виду.

- Я знала, что он срезал крыло, поэтому я его возненавидела. Но не знала, что он… вот так, чтобы не закрылась рана. Теперь я его не только ненавижу – презираю.