Лунный князь. Беглец

Но пройти в Линнерилл они могут только через наш мир, что и было необходимо лунным тварям. Это, в общем-то, совсем простая провокация. И, если до сих пор линнери не провернули что-то подобное, то только потому, что у них не было рычага в нашем мире. Теперь есть. 

- И что теперь? В-война высших? – заикаясь от ужаса, выдавил жрец.

- Война, друг мой Авьел, это слишком грубо, - криво усмехнулся Верховный. - Честную битву любят археты Эстаарха, но темные линнери обожают тайно подтачивать плод, пока он не свалится им в руки.

Нам ли с тобой этого не знать? Смотри не в завтра, а в послезавтра. Стоит Эстаарху ворваться к нам, Линнерилл тут же, уже на полном основании, обвинит магов Эстаарха в незаконном вторжении. 

- Как так? Но ведь линнери сами...

- А причем тут линнери? - поднял бровь Верховный. - Они будут белые и пушистые, вот увидишь. Они подадут это как провокацию Подлунного мира. Ах, мы тут и рядом не стояли, скажут они. Этот ничтожный однокрылый дарэйли, раб Гончаров, хотел поссорить крылатых высших, вот как они повернут дело.

И в результате только наш мир окажется виновным и будет наказан, согласно подлинному договору. Подлинному! Что там написано, помнишь?

- Подлунный мир отойдет к Линнериллу, как пострадавшей стороне, и они высосут нас. И клочка не останется, даже пыли, - потрясенный Авьел дрожащей рукой отер пот со лба. - Так может, забрать подлинник у князя, да и дело с концом?

- Храмовики возмутятся. А где храмы – там Эстаарх. Если я ошибся в расчетах, то лучше не провоцировать высших лишними телодвижениями.

Если не ошибся... Линнерил наверняка предусмотрел и это, у них на такой случай должен быть запасной вариант, который мы еще не просчитали. Попробуем для начала усилить охрану свитка и уничтожить Райтегора. Это первое. Второе: нам надо добиваться мира с узурпатором трона Нертаиля и даже пойти на переговоры с извечными конкурентами – западным Сферикалом и слугами Единого. Кончилось время для внутренних свар.

***

А в подвале того же дома дарэйли Мариэт плакала над растерзанным телом Ллуфа.

Она сама уже почти иссякла, и бессильно опустила лоб на белую руку не приходившего в сознание юноши. Рука дрогнула.

Мариэт тут же вскинула голову.

- Не надо спасать меня, - шевельнулись бескровные губы Ллуфа.

Девушка счастливо улыбнулась, вытерла мокрую щеку испачканной ладонью, оставив розовые разводы:

- Жив! Ты будешь жить, милый Ллуф, клянусь тебе!

- Не надо. Не хочу. - с трудом прошептал он и снова потерял сознание.