Лунный князь. Беглец

- С тех времен остался, и Гончары за ним присматривают, но постоянной охраны нет. Не от кого, люди здесь не бывают. Там внутри есть колодец с чистой водой — дарэйли пробили скважину и поставили фильтры. А насчет ветра... Над Плешью жрецы специально создали погодную аномалию, чтобы ни ветром, ни дождем заразу не разносило. Люди и животные от нее быстро мрут. Нам с тобой не так страшно, мы же «дары духов». 

Я, спрыгнув наземь, погладил шею дрожавшего вороного.

- Сколько им осталось?

- Через трое суток околеют, им уже ничем не помочь.

Поздно жалеть о птичках, Райтегор Энеарелли, - тонкие губы скривила жесткая усмешка. - Это будет не первая и не последняя жертва на твоем пути. Разве Завоеватель не учил тебя, что нет победы без жертв?

- Он учил разумно жертвовать. Ни больше, ни меньше, - сухо ответил я. - Мы могли выбрать менее опасный путь и сберечь лошадей.

- Не могли. Плешь идет полосой, обходить долго. Мы сэкономили недели две, во-первых. Сбили жрецов со следа, во-вторых. 

- Надолго ли? Найдут связанного Орлина и поймут, куда мы двинули.

- Нас тут уже не будет. А в-третьих, ты должен был увидеть это место.

- Зачем?

- А самому подумать? - сверкнули черные глаза отраженным светом луны. - Оставим детские сказки горцев в стороне, я в это не верю. Но ты пришел из Линнерилла. Причем, без памяти, но с любовью к чужому миру,  спасшему и приютившему тебя. Кто-то, и я догадываюсь, кто, не хотел, чтобы ты помнил лишнее. И лишним стало почти все! Это тоже приводит к нехорошим мыслям.

Так хотя бы узнай, какую долгую память линнери оставили о себе здесь. Следы их схватки с архетами Эстаарха не зарастают.

Он был прав, как всегда.

- Ты боишься, что я - их лазутчик? Это не так, клянусь. Я не служу Линнериллу.

- Поосторожней с клятвами, - пробурчал Ринхорт, но успокоился. - Я ничего не знаю о тебе, Райтэ. Что мне думать? Чего бояться? Но ты дал мне свободу, и я буду помогать тебе до тех пор, пока мой долг перед тобой не пересечется с высшим долгом перед моим миром.

- А ты уверен, дарэйли, что твой мир — этот? - вдруг сорвался вопрос.

Черный рыцарь постоял, ошеломленно моргая, закрыл рот и направился к донжону. Я поплелся следом, сам себя пытая: откуда взялись в моем разуме такие странные вопросы? Что я имел в виду, когда спрашивал? Но разум молчал. Только голова разболелась.

Поднятый прежде на высоту человеческого роста вход в донжон был разрушен, книзу до земли шла широкая, расчищенная от обломков трещина.