Легенда о Лазаре 4. Зверь тысячи форм

От неумолимого времени невозможно спрятаться, с ним нельзя договориться, его нельзя обхитрить. Можно только бежать, надеясь, что так боль станет хоть немного меньше, а на самом деле лишь преумножая страдания с каждым шагом. Бежать навстречу кошмару.

Поначалу ему не везло. Он пролетал над дорогой столько, сколько ни одна карета не прошла бы и за двое суток, сканируя магией все экипажи до последнего, всадников и даже пеших путешественников, затем возвращался к развилкам и двигался уже вдоль них, и так снова и снова, с педантичностью безумца.

Но никаких следов Эмины или её отца так и не появлялось. Однако, в конце концов, его старания окупились. Где-то через полтора часа после начала поисков он обнаружил в придорожной канаве человека, по параметрам слишком похожего на Эмрата Солти, чтобы это было совпадение.

Мужчина не был мёртв или ранен, хотя его вещи были, мягко говоря, не в лучшем состоянии, покрывшись и пропитавшись смесью самых разных жидкостей и субстанций.

Однако, похоже, его это не слишком заботило. Потому что капитан Налима спал. Беспокойно, дёргаясь, словно пытаясь сбежать от преследующей его армии монстров, возможно даже плача, было сложно понять из-за облепившей его лицо грязи. Но, тем не менее, он спал.

Телекинетический удар был такой силы, что подбросил мигом очнувшегося и заоравшего от страха и боли в треснувших рёбрах мужчину метра на три вверх. Приземление на утрамбованную тысячами ног и колёс поверхность дороги вышло немногим более мягким.

- Что ты… - завёл было свою стандартную пластинку Эмрат, но одного лишь взгляда на лицо Лаза ему хватило, чтобы проглотить окончание фразы.

От Рваного он чувствовал жажду убийства, холодную и спокойную, несмотря на внешнюю злость бандита. От Лаза же веяло яростью. Всепожирающим пламенем, таким, что превратит в пепел за доли секунды. И Эмрат даже на страшном суде не смог бы дать ответ на вопрос: “Что хуже?”

- Где она? - Лазу хватило лишь пары слов, чтобы развязать Эмрату язык.

Он не плакал, не умолял, не мямлил и не пытался юлить, хотя был до одури напуган и должен был понимать, что правдивый рассказ обернётся явно не в его пользу. Тело словно какими-то животными инстинктами осознало: если оно не исполнит того, что от него требовали максимально быстро и эффективно, то лишнего вздоха сделать ему не дадут.