Единственное желание

Не осталось совершенно ничего. 

Следующей оказалась она. Морайн ощутила толчок в спину, а затем поняла, что летит навстречу смерти, и использовала последнюю заготовку, ту, что создала совсем недавно. Сырую, слишком ненадежную… Вложила всю ману, а затем сместила то, что создала в пространстве, так, чтобы оказаться внутри, в самом центре.

Это и спасло колдунью. Она упала на пол совершенно целой и… опустошенной. На другой стороне. 

Она обезвредила ловушку.

С трудом Морайн встала. И снова упала – ее сбил Бельгот, уходя от удара меча Хоука.

После полукровки на очереди была Морайн.

Женщина встала снова. С трудом. Раненая. Твердо решив наброситься на гада при любом удобном случае, помочь трижды проклятому полукровке. Подняла взгляд и увидела сотни теней на стенах; они двигались, притягивали, растворяли в себе. Писали. 

Буквы. 

Слова. 

Фразы. 

Строки…

Она не смогла уловить момент, когда они изменились, когда древний язык сменился на реннийский.

Хоук кружил в смертельном танце вокруг раненого Бельгота, осклабившегося в страшном оскале, больше похожем на звериный. Оба на время забыли о колдунье.

А Морайн между тем завороженно читала появляющиеся на стене строки и не могла отвести глаз: 

Не верьте мне, когда я говорю 

О бедняках, не знающих величья; 

О людях, помнящих свою зарю 

И свой закат – последнее обличье…

Слова превращались во фразы, а те – в строфы и буквально заставляли читать себя.

О правде, той, которой уж и нет, 

О мире нашем, не всегда великом, 

И жизни смертоносной, как стилет,

С обезображенным, безумным ликом.

Морайн попыталась отвернуться, а потом закрыть глаза, но не смогла этого сделать. А тени плясали, создавая букву за буквой…

О тех, кто ищет плаху к топору; 

О палаче, не верящем в пороки, 

Не верьте мне, когда я говорю, 

И не читайте эти строки.

Очередная ловушка.  И предупреждение, как издевательство, в самом конце.

Схватка между тем продолжалась за ее спиной, лязг стали постоянно напоминал ей об этом.

Минута, две. Бельгот держался. 

На третьей минуте он показался в поле зрения: весь в крови, подволакивающий одну ногу, лишь клинок мелькал в правой руке (левая висела плетью), отбивая удары меча Хоука.

Странно, но сейчас Морайн не желала смерти полукровке.