Необыкновенный паззл

Как есть, шешнадцать, пирожки подорожали…

Вокруг тут же громыхает густой смех вперемешку с аплодисментами, слышится отчаянный крик Фомы Игнатьича:

– Врёшь, пёс, никогда не дорожали, как были по двугривенному, так и есть, хучь щас иди подавись капустой…

Но никто не слушает лавочника, все довольны и шуткой, и счётом, кидают монетки-банкноты ручейком в цилиндр.

А Искандер между тем снова организовывает пассы руками, призывая к спокойствию.

– Не только антиллектом своим славен Горемыка, умеет он и силушкой-ловкостью блеснуть.

Не верите, чудные? Ну так мы вам всё сейчас продемонстрируем. Але-оп!

В его руках появляется коричневый по цвету мяч из баскетбола. Нужно отметить, что, вообще-то, майданчик в Староголубово был одновременно приспособлен и под игровую площадку. Помимо штакетин футбольных воротец, имелись по оконечностям два столба с кольцами, – детвора тут частенько устраивала спортивные баталии, к которым ввечеру, бывало, присоединялись и мужики.

Собственно, к баскетболу и приготавливает Горемыку татарин.

Расцветив положенными торжественными речами будущее представление, он приказывает единорогу замереть. И легонько накидывает ему на рог мяч.

Это, разумеется, полное чудо, однако, Горемыка с удовольствием подхватывает кожаный шарик, удерживает в тончайшем балансе, и медленно-медленно семенит к кольцу. Ещё мгновение, и под раздирающие аплодисменты мяч трепыхается в обмылках сетки.

Повторив на бис трюк раза два-три, единорог внезапно широко позёвывает, демонстрируя тем самым унылую для себя простоту проделываемого спортивного финта.

Тогда Искандер решительно велит ему занять позицию в паре метров от столба, и снова аккуратно накидывает мяч на рог. Теперь уж Горемыка не шествует, переступая осторожно копытцами, к столбу, а с лебединой грацией, на ловком пируэте отправляет в корзину мяч с расстояния.

И тут уже полный восторга зрительский гул с воодушевляющим свистом достигает апогея. «Трёхочковый», «Вот это загасил», «Джордан мазафака», «Уууу, зверюга, чёрт», – такие улюлюкания сопровождают успешный момент для Горемыки.

А он скромно, но явно в довольствии, пряча в сторону улыбку, кланяется вокруг себя, переступая по майданчику.

Однако же, время подходит к коронному номеру. Все собравшиеся умолкают, выжидая начала главного циркового священнодействия. Искандер, улавливая настроение людей, не торопится, его вступительная речь растягивается минут на десять.