Серебро и свинец

– Ну а вы, надо полагать, корнет Оболенский?

– Старший лейтенант Мушни Кордава прибыл в ваше распоряжение, товарищ полковник, – бодро отрапортовал кавказец и, опустив руку, уже обычным тоном добавил: – Товарищ полковник, вы на этого шута горохового внимания не обращайте. Он такой по жизни, даром что артиллерист – каких днем с огнем не сыскать.

– Ну это мы проверим. – Полковник задумчиво постучал карандашом по столу и неожиданно для самого себя спросил: – Товарищ Ржевский, а вы на гитаре играете?

– Товарищ полковник! – Возмущение старшего лейтенанта было почти не наигранным.

– В хорэ ты пел в училище, – напомнил Кордава.

– Да, и что? – с вызовом отозвался Ржевский. – Сам играю, сам пою…

– Сам по библиотекам старые песни разыскиваешь и за свои выдаешь, – докончил абхазец.

– Я тоже когда‑то играл, – вздохнул полковник. – Да вот только профессия у нас… немузыкальная. Теперь вот только батареей и дирижировать.

– Чтоб как Валэра играть, большого слуха не нужно, – съехидничал Кордава. – Водка нужна, да, а слух не нужен.

«Интересно, сколько раз они эту сцену репетировали? – подумал полковник. – Тоже мне, Тарапунька и Штепсель».

– Слушай ты, да! – Ржевский картинно тряхнул чубом. – Я…

– Отставить! – тихо скомандовал полковник. – Команды «Вольно» не было.

Оба лейтенанта моментально подтянулись, старательно пожирая начальство преданными взглядами.

– Вольно… поручик.

– Ух, – выдохнул Ржевский. – Товарищ полковник, разрешите обратиться?

– Обращайтесь.

– Нам сказали – откомандированы для выполнения особо важного и секретного задания партии и правительства, – начал Ржевский, – но в чем оно будет заключаться – никто не говорит. Зато подписок о неразглашении мы уже столько подмахнули, что можно эту комнату оклеить.

– Хоть одним глазком намекните, товарищ полковник, – присоединился к товарищу Кордава. – Мы ведь под вашим командованием будем, да?

– Под моим, – подтвердил полковник. – В составе специального сводного подразделения интернациональной помощи.

– Помогать, значит, будем, – задумчиво сказал Ржевский. – А кому именно, конечно, не скажете?

– Пока, – улыбнулся Вяземский, – не могу.