Серебро и свинец

Деревенские так и грянули хохотом над затрепанной шуткой. Норик покраснел и, слава диям, заткнулся.

На самом деле Тауринксу хотелось не лясы точить с этими землепашцами, а бежать сломя голову к ближайшему броду. Неужели никто из них не понимает, что будет твориться здесь очень скоро, если только странные вспышки над стоячими камнями – не плод чьей‑то подогретой крепким медом фантазии? Нет, видно, не понимают.

– Со стоячими камнями я разберусь сам, – заявил друид с уверенностью, которой на самом деле не чувствовал.

– Оно и след, уж не в обиду вам будь сказано, – довольно заметил староста. – Так что же, коун друид, пойдемте, устроим в вашу честь такой пир, чтобы им за рекой икнулось?

– Нет, – отрезал Тауринкс. – Я ухожу. Сейчас же.

Такая тревожная поспешность прозвучала в его голосе, что староста, собравшийся было настоять, опешил.

– Если не будет меня… дней… десять, – прикинул в уме друид, – не мешкая, шлите весть владетелю.

Оннат Тоур молча боднул воздух. Суетливый Норик с перепугу зажал рот обеими ладонями, да так и стоял, точно мальчишка, ляпнувший сгоряча поносное слово на знакомого колдуна.

Тауринкс развернулся и торопливо зашагал прочь от деревни, к ближнему броду через Драконью реку. Его манило громоздящееся где‑то в лесной чаще кольцо установленных неведомо кем стоячих камней.

* * *

– Скажет мне кто‑нибудь, куда меня везут? – взвыл Лева Шойфет, не в силах более сдерживаться.

– Не велено, – лениво отозвался его сопровождающий дюжий дядя, чьи знаки различия Лева не сумел бы распознать даже под угрозой военного трибунала.

Мимо промелькнул дорожный указатель с надписью «Барановичи – 15 км».

Лева с омерзением оглядел свой новый – по названию, но не по сути – костюм, состоявший из уставных штанов, тельняшки и мундира.

Хотя для ошибки дело зашло слишком далеко. В том, что случилось обычное недоразумение, Лева был уверен куда раньше – два дня назад, когда его вызвали к ректору. Он и тогда решительно не понимал, за что его будут пинать. Разве что настучали на очередной анекдот, пересказанный памятливым Левой.