Серебро и свинец

 – Я составил график появления, насколько мог, – определенный ритм есть, но не все вспышки в него укладываются. Но я специально попросил Альтерикса открыть мне ворота на Северную гряду, где есть стоячие камни близ Тройкирна – там то же самое. Камни пробуждаются, Дартеникс… и мне не нужно чертить таблицы, чтобы понять это. Я чувствую.

Еще бы. Кому, как не стражу, чувствовать надвигающийся разрыв в ткани бытия.

– И что ваш дядя? – поинтересовался советник, поняв по затянувшейся паузе, что сам Ратвир больше ничего не скажет.

– Выжидает, – с отвращением бросил юноша. «Впрочем, какой он уже юноша… мужчина, пусть и молодой… это я, старея, называю его так по привычке». – При том, что выслать разведчиков к стоячим камням не будет стоить Империи ничего… а своевременное предупреждение – очень многого… не понимаю. Возможно, он надеется на свой дар… но тогда его талан сильно пострадал за годы, потому что он не чувствует ничего.

– Тогда тебе будет интересно почитать кое‑какие письма с окраин, – заметил Дартеникс как бы невзначай. – Нечто похожее творится на востоке и западе.

– Да? – с интересом переспросил Ратвир. – Тогда пойдем.

Дартеникс, сходя с площадки, обернулся. Город по‑прежнему покойно дремал, уверенный в собственной безопасности, покуда с высоты за ним приглядывает замок Коннегейльт – Безумие Конне, построившего свое обиталище на отвесной скале.

Надеюсь, что я сумею удержать тебя достаточно долго, мальчик.

Тяжело все же быть племянником императора.

* * *

Едва стрекот «хьюи» сошел на нет, старший сержант Уолш подхватил пулемет, на ствол которого он картинно опирался все время высадки, и, покосившись на лейтенанта, заорал:

– Становись!

После нескольких секунд замешательства взвод сумел придать себе форму, отдаленно напоминающую строй.

Уолш скривился и прошелся вдоль замерших морпехов.

– Слушайте сюда, чертовы свиньи, – прорычал он, останавливаясь на правом фланге. Стоявший напротив рядовой‑негр, выкатив и без того немаленькие глаза, с ужасом уставился на пулеметный ствол, направленный точно ему в живот.

– Сейчас проверим, осталась ли в ваших куцых мозгах хоть крупица того, что я вбивал в них за последние восемь месяцев.