Серебро и свинец

Воевод по окраинным землям много, там что ни дружинник, то готов тысячу в бой вести, а стражей – на всю Империю один род, а в том роду… полноте, да наберется ли десяток взрослых, обученных чародеев? Случись беде – и едва ли хватит их, чтобы отвести ее.

А в результате неприкаянный Ратвир болтался в столице, точно льдинка в стакане, и даже его солнечный нрав с трудом помогал молодому стражу переносить безделье.

Многому он, однако, научился хорошо – к некоторому удивлению Дартеникса, в свое время отчаявшегося дождаться, когда его подопечный доведет наконец хоть одно дело до конца.

Ратвир умел драться на мечах и врукопашную, прекрасно танцевал, а еще лучше – ориентировался в хитросплетениях гильдейской политики. Кроме того, у него наметилось необычное, но поощряемое Дартениксом увлечение. Ратвир ит‑Лорис собирал странности – всякие, будь то исторические казусы или причуды природы. Упоминание в старинных хрониках уникального чародейного дара могло привести его в экстаз и на неделю заставить закопаться в старинные архивы, чтобы прояснить судьбу талана вместе с его носителями.

Опытный советник поддерживал своего воспитанника в этой странной причуде, имея на то свои, сугубо шкурные интересы. Он проследил, чтобы первоначальный всплеск беличьего собирательства, когда Ратвир просто складывал найденное в свою обширную память, чтобы добытые сведения сгнили там безвозвратно, как орехи в занытке, незаметно перешел в упорное стремление докопаться до самых корней события. Теперь юноше мало было знать «что» – он стремился выяснить «почему».

А это было первым шагом на пути к тому посту, на который Дартеникс прочил своего ученика.

Он готовил себе преемника. Пока что себе.

– Вот, – внезапно проговорил Ратвир, нетерпеливо указывая вниз. – Вот оно.

Над стоячими камнями, громоздившимися на Мертвом холме за окраиной Андилайте, поднялось вдруг зарево, такое бледное, что Дартеникс даже не уловил, был ли у него цвет. Зарево продержалось несколько мгновений и угасло, потом появилось снова, мелькнуло несколько раз и погасло – уже окончательно.

– Вот такое… явление, – с тяжелым сарказмом молвил Ратвир.

Советник промолчал. Пускай он не обладал даром улавливать чувства, но опыт общения с подопечным научил его, когда стоит ответить, а когда – промолчать. Если не подстегивать Ратвира, он сам все расскажет гораздо лучше.

– А я все никак не могу убедить дядю, что это признак грядущего вторжения, – раздраженно выговорил юноша.