Серебро и свинец

При всем внешнем сходстве это была чужая земля, и все в ней хоть чуточку, да отличалось от привычного с детства. Даже небо здесь было темней и ниже, даже солнце отливало зеленью, что уж говорить о таких мелочах, как наличники на окнах.

Резные наличники, надо же! Совсем как в России… только узоры не плавные, как перетекающие друг в друга лепестки и листья, а рубленые, резкие. Кресты и свастики и что‑то среднее между ними.

– У, фашисты, – пробормотал Сошников чуть слышно, пытаясь отогнать напряжение, но под ложечкой все равно посасывало.

– Разговорчики! – шепотом рявкнул лейтенант.

На дорогу перед БТРом выбежала встрепанная курица и понеслась, не сворачивая, впереди, точно путеводный клубок. Кто‑то, не сдержавшись, хихикнул. Заслышав «Ползин, два наряда!..», курица затрепетала крыльями, но не взлетела, а вдруг метнулась в сторону, едва не угодив под колеса, и возмущенно закудахтала из бурьянов.

«Куры, – подумал Васька. – Суп. Навар. Ножки. Гребешки. Есть охота!»

И тут из‑за угла вышел первый туземец.

На миг Сошникову показалось, что он бредит, что все это – какой‑то неудачный опыт и дурацкая машина физиков забросила отряд международной помощи не в параллельный мир, а в какой‑то оставшийся чудом отрезанным от мира российский край.

Мужик был невысок – метр шестьдесят, пожалуй, – и широк в плечах, точно тяжеловес. Одежда его подошла бы, пожалуй, гоголевскому кузнецу Вакуле – рубаха с вышитыми на вороте узорами и порты, а то, что заменяло ему сапоги, Васька затруднился бы назвать правильно – в голове вертелось почему‑то слово «онучи», хотя что это такое, солдат все равно не помнил.

В руках мужик держал лопату, которую при виде лязгающих, рычащих машин перехватил так ловко и особо, что сразу становилось понятно – и лопата годится не только землю копать, и мужик этот не просто земледелец. Видно, что приходилось ему этой самой лопатой орудовать в рукопашной.

Перехватив взгляд туземца, уже набиравшего в грудь воздуха, чтобы заорать, лейтенант сориентировался быстро.

Он демонстративно поднял руки, повернув ладони от себя – смотри, я безоружен и безобиден. Мужик нахмурился, но решимость его, видно, поколебалась – он не бросился с лопатой на солдат, а, взявшись за нее поудобнее, двинулся обок колонны.

К тому времени, когда БТРы добрались до центра деревни, где дома окружали площадь, покрытую утоптанной голой землей, здесь уже собралось, как решил Сошников, почти все население.