Последнее слово Нуминэля

Позеленевший слуга поднёс стоявшему и наблюдавшему за действом королю Дираиру ведро. Тот отмахнулся, вскочил с кресла и, сверкая от восторга, подошёл к  Хириону. 

— Ты сделал даже больше, чем я ожидал, магик! Про битву под Дарринской скалой будут слагать баллады!

— Но, разумеется, там будут воспеваться только ты и твоё войско. 

— Ничего не поделаешь, Нуминэль. Ты свою плату получил.

***

Вождь сплюнул и взглянул вперёд. Остатки его войска приближались к скале. А альвы так и стояли.

Да что же они задумали на этот раз? 

И вот он разглядел дюжину мчащихся к нему всадников на вороных конях. Его орчья интуиция подсказывала, что и тут не всё так просто…

Через мгновенье впереди сверкнули красные шаровые молнии. Изумлённые орки падали на землю, мгновенно испуская дух. Остатки орды Абыр-Драга разбились о немногочисленный отряд магов, как волны разбиваются о прибрежные скалы. 

Вдалеке показались знамёна Наскутона, зашевелилась кавалерия.

Копыта жеребца топтали грязную, сырую землю; ветер шумел в ушах. Абыр-Драг обернулся и заметил догоняющего его всадника в развевающейся чёрной робе. Орк чертыхнулся и прижался к шее своего скакуна. 

Но конь всадника в чёрном был быстрее. Обгоняя ветер, тот приближался к Абыр-Драгу. Вождь обернулся и увидел, что из-под капюшона противника виднеется белая кожа, ровные черты лица и голубые глаза – он был человеком.

Его подхватила неведомая, невидимая сила, сбросила с коня и подняла в воздух. 

Чародей, шевеля пальцами правой руки, попросту игрался с барахтающемся над ним орком. Абыр-Драг махал руками и визжал. 

Затем послышался хруст. Орк замер, как марионетка, у которой обрезали ниточки. Упал на землю.

Эпизод 2.

Капля упала с высокого свода холодного и тёмного грота.

Хирион Нуминэль, известный даже в диких джунглях Заркаѝнских островов, стоял, опершись руками о малахитовый стол. То, в какие мысли он сейчас был погружён – никто, кроме самого тёмного мага, знать не мог… 

Последнее время Нуминэль бывал здесь даже чаще, чем в своей резиденции в А̀нресе. Ибо это – тайное святилище Матѐуса Мо̀нора, бога, которого не причисляют ни к Светлому, ни к Тёмному пантеону.