На бегу

Где я подхватываю протянутую руку школьной соседки, чтобы ощутить на мгновение страстную дрожь её подчинения.

Мы идём вперёд, подрезав главную дорогу тропинкой, выскакивающей из-за дальнего корпуса школьного здания и резво прыгающей в лес. Честно говоря, я не знаю, куда и к чему ведёт тропинка, потому что до конца её не осиливал: всегда что-то мешало. Сегодня иной случай, я уверен, что с новой моей подругой мы дойдём до цели.

За время путешествия я, возможно, узнаю кое-что о ней, уж имя-то точно.

Но вообще-то разговаривать мы не будем, потому что для этого нужно снова нырять в сетевой океан. Ни мне, ни ей этого не хочется: а я вижу в чистейших, хрустальных девчачьих глазах отражение только реального мира. В нём нету ни тени той лжи и того лицемерия, которыми пухнет пустота за ярко разрисованным виртуальным холстом, и это отрадно.

Простите, Тохир Робертовна, но здесь я врать не буду: эту часть сочинения вы не увидите. Потому что она не просто снижает пафосный лоск всего отправленного вам официально, она его перечёркивает.

Канселлит не хуже огромной чернильной кляксы, случайно запущенной старинным писателем с кончика пера на лист рукописи.

Ведь если вдуматься, то вся наша жизнь – это рукопись, позаимствованная у бога из кармана. Фразу про карман я, конечно, вынул из профайла столетней моей Ольги Птичьевой, но до чего ж эти слова красивы в своей бездарности. Особенно, если добавить: никто рукопись у бога не крал, она сама выпала, обернувшись в полёте огромной жирной, крикливой чайкой.

Именно эта-то чайка и накрыла тенью несчастную Землю лет сорок назад окончательно.

В точности неизвестно, что было до этого, говорят, война. Гуглонос услужливо подкладывает множество видео и картинок, где люди в неопознаваемом камуфляже едут внутри боевых машин, заряжают смертью лёгкую и тяжёлую артиллерию, запускают в небо разведывательно-боевые дроны, стреляют друг в друга из разного оружия. В этих кадрах много крови и боли, изувеченных тел, среди которых встречаются и детские… Смотреть войну даже с безопасного расстояния времени решительно невозможно, страшно, но главное возникает вопрос: зачем всё это было? Ради чего?

У вас, Тохир Робертовна, наверное, есть ответ, но он циничен и кошмарен.

Да, они воевали за нас, за то мирное будущее над головой, за тот прозрачный лес, где я сейчас со своей подругой свободно вышагиваю лесной тропой, не думая об опасности.