СатАна. Пламенная душа. Т.1

Так грустен, словно само небо рыдало о том, что ему порой приходится творить несправедливость в этом мире...

Лысый организатор поморщился и закрыл глаза рукой. Один его вид олицетворил все бесконечные мысли о том, в какой тоске будет пребывать зал после подобного выступления. "Сказали же ему, не заунывное!"

Но Тезидий знал, что делает. Он видел и раздражение на лицах клановцев, и тоскливое недоверие людей в зале. Он видел всё это - и понимал, что вскоре всё изменится. Изменится в корне...

Ещё пара завершающих нот - и мелодия вдруг оборвалась.

А после секундного затишья началась вновь - но уже другая. Живая, быстрая. Она продолжала быть надрывной, но надрывной совершенно по-новому. Так, словно это пела сама земля, отправляя своих солдат в последний бой. Это была мелодия, призывающая бороться. Марш, побуждающий идти вперёд. А затем Тезидий запел - так же браво, как и его музыка, и столь же горестно...

- Летим мы тихо, гордо В прозрачных небесах, 

И нам уже не больно, Лишь слёзы на глазах... 

Жизнь исчезает в блеске Неведомой звезды, 

Но не горим мы в свете - Гниём мы от тоски.

.. 

Повсюду реют души, Рисуя в мёртвый круг, 

И сумрак ночи душит, В нём страшен каждый звук, 

Но мы летим отважно В неистовых мирах 

И нам уже не страшно В небесных образах 

И в наших снах...

Короткая проигровка, что однако не сбила темп играющей музыки. Это был настоящий победоносный марш, призывающий встать, идти вперёд, не сдаваться. И лишь едва заметная нотка тоски выдавала в нём ту горечь, что была вложена в строки.

Лысый организатор расслабился, явно удовлетворённый услышанным. Публика как завороженная воззрилась на поэта, ожидая, что будет дальше. Тезидий же тем временем продолжал:

Плывём мы тихо, гордо По медленной реке; 

Огни родного дома Сверкают вдалеке... 

Но не вернуть обратно Тех сказочных времён; 

Всё светом звёзд объято - Мы растворились в нём... 

Сквозь сотни разных судеб Несёмся мы вперёд 

И ничего не будет Среди ночных высот - 

Лишь только сумрак тёмный И мёртвый свет в дали, 

Но всё равно плывём мы В потоках злой реки 

Прочь от земли.

..

Второй куплет был завершён, однако проигровка уже не казалась столь мелодичной. Она становилась надрывной, горькой. Да и голос поэта вдруг приобрёл лёгкую хрипотцу, словно испытывая на себе все терзания, обозначенные в песне.

Мы гаснем тихо, гордо, Как солнца тусклый свет, 

И ничего не помним - Назад дороги нет.