Красный Камень Каррау. Каррау I

Они мои, ибо я выиграл.

Я оттолкнулся лопатками от двери и вернулся в палату.

Золотое облако, поднимающееся над Мером и Заной, приобрело кроваво-коричневый оттенок. Желтые искры, плясавшие в нем, почернели. Девушка лежала на парне, придавив плечами его грудь. Я оттянул её в сторону. Оба пока дышали. 

Поток от Эндрюса колебался, то почти исчезая, то возобновляясь. Будь он в сознании, давно бы разорвал связь. Это как кровотечение, открытое из трех ран: не важно, что они не на теле Эндрюса – умирает он. Своего рода искусство тысячи порезов.

Я вытянул ладони над детьми, погружая в поднимающийся поток. Убрал. Подвернул рукава и снял бинт, бросив на пол – нужно больше контакта.

А затем, как гнилую веревку, рванул связь, соединяющую учеников с Эндрюсом. Сияние обхватило мои пальцы, прилипло – и погасло. Зана захрипела, задыхаясь. Я разорвал вторую связь: между ней и парнем. Канал лежал через сердце, что плохо – но лучше, чем если бы они успели переспать. 

Положил левую руку на живот Заны, правую – на шею парня.

Сначала Мер. Как источник он полезнее, к тому же, он почти перешел грань. 

Моя правая рука провалилась в его шею – внутренняя рука, а не ее материальная тень. Пальцы легли на место разрыва – там, где меч мана разрубил несущую линию, заполняя плотную разметку энергетического каркаса своей энергией. Того, чем я был. Хорошего и плохого во мне. Больше плохого. Но сила – она всегда сила, не важен полюс. Выдавливая кровавый привкус энергии Эндрюса.

Моя сила по первому глотку похожа не его.

Тоже с металлическим запахом. Но во мне – ядовитый свинец, там, где в Эндрюсе живое железо. Свинец быстрее превратить в золото, чем железо. 

Мер судорожно вдохнул. Еще раз. Его сердцебиение участилось. 

Он не просто истощен и искалечен. Он еще и отравлен. Тинктура его не задела, но расплав попал в кровь, и разнесся по всему телу. Я не превращал его, хотя моя сущность требовала изменить серое в блестящее, вылечить металл, исправляя его несовершенство. Вместо этого я вытянул расплав на кожу парня.

Позже блестящие чешуйки отпадут вместе с отмирающим эпителием. Но глаз парня спасать было поздно.

Мер был без сознания. Это оказалось легче, чем я ожидал. 

Я не делал такого прежде. Никогда, после Сванны.

Моя рука дрожала, когда я отнял её от шеи парня, перетянул голову Заны себе на колени, и положил обе ладони ей на живот.

Я позволил своей силе проникнуть в девушку и закрыть пробой. 

Она сопротивлялась.

Я сломал её.