Дух праздника

- Весь путь от дома до лекаря и обратно меня протаскаешь на себе – выиграешь спор. Нет – значит, выиграл я!

- Спорим! - охотно согласился Наталь, однако прежде чем пожать протянутую братом руку, решил уточнить: - А на что спорим?

Эйнеке задумался. Почесал в затылке, затем, пожав плечами, изрек:

- Выиграю я, и ты оставишь меня на всю ближайшую семидневку в покое. Не будешь лезть в мои дела, брать мои вещи, - слово «вещи» Эйнеке особенно выделил, - и не станешь приставать со своими глупостями, вроде «пойдем на площадь, там местные празднуют и все такое»! Понял?

- Понял, - кивнул Наталь.

- А что мне, если выиграю?

Эйнеке снова фыркнул, глянув на брата с хитрым прищуром.

- Ну, если ты вдруг победишь, то… - младший близнец выдержал паузу и только потом сказал: - Так и быть, я пойду с тобой праздновать Венец Зимы и буду участвовать во всех глупостях, в которые ты только умудришься нас втянуть! И даже слова против не скажу!

- По рукам! - просиял Наталь, скрепив договор рукопожатием.

***

Редкий снежок кружил над улочками Хладберга.

Наталь шел по мостовой, и промерзшая брусчатка скрипела под его сапогами. Каждый шаг давался тяжело. На плечах его восседал Эйнеке, и Наталь возносил хвалу всем богам за то, что брат его весит так мало. По крайней мере, он куда легче, чем мог бы весить человек его роста. Выглядели они с братом, должно быть, забавно и глупо...

Венец Зимы… Хладбергом целиком и полностью владело праздничное безумие. Спешащие взрослые и шныряющие туда-сюда дети. Песни из-за каждого угла.

Сладкое предвкушение грядущей веселой ночи и подарков поутру… Две фигуры – одна верхом на другой – мало кого волновали всерьез. Всё, чего удостаивались братья – это слегка удивленные взгляды некоторых прохожих.

Если не считать определенное неудобство, Наталю даже нравилось происходящее. Он сумел без лишних сцен вытащить брата из дома, да к тому же убедил его приодеться в кое-что нарядное. Как бы младший ни ворчал на то, что Венец Зимы — это пустая трата времени и сил, а Наталь — безмозглый идиот, он все же вынужден был одеться в тон празднику.

Из-за того, что после ночной охоты сухой одежды у братьев почти не осталось, из-под плаща Эйнеке выглядывала красная рубаха, подпоясанная широким зеленым кушаком. Наталь гордо нес на себе похожего вида тряпки: привычка подбирать почти одинаковую одежду осталась у братьев с детства.

- Будем возвращаться от лекаря, праздник во всю разойдется, а мы уже принарядились! - Наталь благодушно нахваливал свою идею с одеждой.