Дух праздника

***

Все праздники для Наталя чем-то похожи. Во время них все идет наперекосяк, и всегда рядом Эйнеке, а еще к концу любого праздника душу Наталя разрывают два чувства: раздражение и радость. И этот Венец Зимы не был исключением. Без перерыва пробегав с братом на плечах, Наталь устал (да и до всей этой авантюры он был не шибко отдохнувшим), причем не столько телесно, сколько морально. Он не понимал почему все всегда так сложно и почему нужно соблюдать условия глупого спора даже тогда, когда у них с братом явно возникают проблемы.

Впрочем, Эйнеке хотя бы повеселел, и вроде бы Наталь того сам добивался, но…

Было кое-что в его веселье, что старшему явно не нравилось. Например, колокольчики. Их звон при каждом шаге сливался в ужасную мелодию. Этот звук не могли заглушить ни грохот сапог, ни пьяный гомон из каждого оконца. Все вокруг портило это настойчивое бренчание. Раньше Наталь воспринимал колокольцы, как часть Венца Зимы, но теперь же они казались ему неким изощренным орудием пытки. На мгновение Наталь даже проникся сочувствием к оленям, которых в сказках обвешивают этими звенелками.

Через десяток шагов Наталю вспомнились и слова брата по части рогов. Оленьих. Конечно же, оленьих! И вот с рогами на башке, братом на плечах и несмолкаемым звоном колокольчиков, они бы с Эйнеке шли к лекарю. Хороши наемники, ничего не скажешь! Только что убегали от стражи, а теперь, вместо того чтобы слиться с толпой, сделали себя еще более заметными!

Тем временем Хладберг все глубже погружался в праздничную кутерьму.

На улице темнело, а песни гуляющих людей становились все громче и невнятнее. Пели все. Едва ли не из каждого окна доносились голоса. Каждый, как мог, восхвалял свое божество, просил у него что-то или благодарил за уже данное, и все это сливалось в единый гул сотен голосов, объединенных общим мотивом. Никто не слышал соседа, никто никому не мешал, все просто радостно драли глотки. Передвигаться шагом люди тоже расхотели. Всюду была толкучка и беспорядочные танцы. Иногда они нарушались более или менее организованным хороводом, увлекающим в себя все больше людей. Меж взрослых то и дело мелькали дети, проскакивающие в праздничной давке, проскальзывающие меж чужих тел и несущиеся невесть куда.

Один из таких мелких бегунов врезался Наталю в брюхо. Полуэльф не упал лишь благодаря скоплению людей вокруг, а отлетевший от него мальчишка моментально вскочил и скрылся в толпе. Наталь мог пожелать ему только не быть затоптанным в этот Венец Зимы.