Дух праздника

Вокруг было полным-полно разнообразных склянок и флаконов с мелкими бирками: в какой-то из них наверняка имелось подходящее снадобье! Стянув свой плащ с плеч, Наталь свернул его в подобие мешка, потом стал сваливать в него все склянки по очереди.

Наталь успел опустошить целую полку прежде, чем услышал странно прерывистый голос Эйнеке:

- Я ценю твою запасливость, братец, но я уже взял то, что мне нужно! - молвил младший близнец. - Возьми только те три пузыря на нижней полке, и оставь рядом с любезным лекарем плату! Думаю, еще трех монет ему хватит.

Обернувшись на голос брата, Наталь увидел, что тот смеется, вернее сказать, ржет через каждое слово.

- Не хочу, чтобы кто-то счел это за грабеж! У нас и так могут возникнуть некоторые… мм… трудности со стражей! - наконец отсмеявшись, закончил Эйнеке.

Наталь несколько секунд смотрел на брата. Перед его глазами промелькнул весь минувший день. В момент, когда полуэльф побежал бить лекаря, он, похоже, все-таки уронил Эйнеке с плеч.

Тот вряд ли ушибся. Судя по тому, какой он был радостный, ему даже не больно. Просто… почти половина Венца Зимы прошла зря, потому что Наталь проиграл спор, да еще и по собственной глупости!

Не сдержавшись, он хлопнул себя ладонью по лбу и отчаянно-зло зарычал.

***

Ночь густой глубокой синью окутала Хладберг, однако спокойнее и тише не стало. Скорее наоборот, праздничная кутерьма разрослась и набрала силу. Как огромный спрут, Венец Зимы пустил свои щупы-лапы в каждый двор, дом, сердце.

Люди высыпали на улицы. Шум, издаваемый пестрой толпой, оглушал и душил. Близость живых тел как пугала, так и будоражила Эйнеке. Одна часть его существа сжималась и содрогалась всякий раз, когда чуяла чужую близость, ловила случайные прикосновения, взгляды, улыбки. Там, где вырос Эйнеке, никогда не было такого многолюдья, и даже десятилетия, проведенные в оживленных человеческих городах, не привили ему привычки к подобным сборищам. Другую часть Эйнеке можно было описать одним-единственным словом: «охотник».

Даже будучи сам наполовину человеком, Эйнеке все равно инстинктивно чуял в людях добычу. Он улавливал пышущее тепло чужих тел, ощущал биение крови и магии (голод… голод возвращался!) в жилах, остро реагировал на звуки и запахи, издаваемые потенциальной «едой». И совершенно не мог сосредоточиться на празднике. К тому же разум… здравый смысл!..