Ракалия

Нескучно.

– Нескучно я могу про другие ваши приключения поведать, о которых вы не знаете…

Тут чуть оживилась и Михрюта, выпустившая из плена волос наружу один глаз.

– Просим-просим, – забурчали Битюжка с Крохом, а Пино, поёрзав для форсу вокруг стола, начал:

«Ну, дело было так…

Битюжка сорвался из дома, и помчался, побежал, запрыгал на встречу с Гумбольдтом. Нёсся так, что бабочки за ним не поспевали, хоть и очень старались. Но куда уж там его обогнать…

Летел Битюжка с такой стремительностью, что чуть не прозевал Кроха.

А тот, как это часто бывало, сидел на полянке с задумчивым видом и созерцал. Очень любил Крох созерцать, усядется где-нибудь в сторонке и сидит, смотрит в одну точку. О чём думает при этом – попробуй угадай. Если его отвлечь от созерцания и спросить о размышлениях, то ничего путного Крох рассказать обычно не мог. Просто пожимал плечами, тяжко вздыхал и отправлялся по делам.

Вот именно на такого, созерцающего Кроха, и наткнулся Битюжка. И обрадовался встрече, поскольку устал бежать, а внушительной причины для остановки придумать не мог.

– Привет Крох, уфуфуф… – пытаясь отдышаться, сказал Битюжка. – Ты опять… офофоф… созерцаешь?

Крох не ответил, а только с глубоко задумчивым видом посмотрел на Битюжку.

– Крох… ыхых… надо спешить, Гумбольдт вот-вот появится. А ты тут расселся, как будто вся жизнь впереди. Я уж бежал, так бежал, что сам видишь… фырфырк…

Крох, наконец, вылез из созерцания, пожал плечами и тяжело вздохнул.

– Привет Битюжка. А ты знаешь, что Гумбольдт вот-вот придёт? Я к нему как раз иду.

Битюжка снова фыркнул:

– Куда ж ты идёшь, когда сидишь на полянке и созерцаешь? Так ты к нему никогда не придёшь. Хорошо, что я тебе попался, иначе бы ты тут застрял на полдня или до конца жизни. Идём вместе теперь, только надо спешить.

И они пошли на встречу с Гумбольдтом. Битюжка уже не бежал, потому что медлительный Крох тут же безнадёжно отставал. Но шли они довольно бодро, и выскользнули к реке как раз в тот момент, когда появился Гумбольдт.

На встречу с ним собрались все. Шумели, как обычно, Рапс, Смеховик, Лампочка и Зюзя. О чём-то спорили братья Щуща, Щаща и Щощо. Подмигивали друг другу Шранк и Берта. Бродил в сторонке одинокий Попугайчик. Ну и остальные были тут.

Михрюта между прочим тоже пришла – она легонько пританцовывала на песочке у воды. Надо сказать, что она всегда танцевала, когда волновалась или ожидала чего-то нового.

Но вот вышел Гумбольдт и всё примолкло.