Ракалия

– Дорогие друзья! Рад видеть вас на очередной встрече. С новым Гумбольдтом вас, а новый Гумбольдт, как вы уже, наверное, догадались – это я.

Все хором и немного нестройно затянули в ответ:

– С новым Гумбольдтом!

Белоснежно бородатый, загадочный и бесконечно добрый Гумбольдт улыбнулся:

– А хорошо ли вы себя вели? Не ругались ли тут друг с другом? Не ссорились?

Обычно все отвечали на этот вопрос так, как будто и правда всё у них было замечательно. Хотя на самом деле и ругались, и ссорились, и обижали, и иногда даже чуть-чуть мутузили друг друга – куда ж без этого? Но правило хорошего тона обязывало немножко обмануть Гумбольдта, чтобы он со спокойной совестью мог раздать волшебные подарки.

Вот и в этот раз, поглядывая друг на друга, все заявили, что вели они себя прекрасно.

Гумбольдт кивнул и ласково произнёс:

– Ну что ж, тогда я приходил сегодня не зря. И раз все такие молодцы, то настало время подарков.

Тут же в воздухе появился большой толстой мешок, который плюхнулся Гумбольдту прямо под ноги.

Он начал вызывать по очереди к себе каждого, вручая что-то особенное и очень важное. Всегда это были разные подарки. Михрюте в прошлый раз Гумбольдт преподнёс очки правды. Надевая их при разговоре с кем-нибудь, она видела – обманывает её кто-кто или нет. Но правда заключалась в том, что и сама она соврать ничего не могла, если очки были на носу.

Битюжке однажды Гумбольдт подарил банку бесконечного малинового варенья.

Бесконечным оно оставалось в том случае, если он от щедрости сердечной угощал не себя, а кого-то вареньем.

Крох получил как-то от Гумбольдта книжку счастья и горя: если читать её с одной стороны, то попадались только хорошие, весёлые истории. Если читать с другой, – то грустные, печальные, а иногда и вовсе страшные сказки.

Очень странные встречались подарки в мешке у Гумбольдта. И надо ли говорить, что Михрюта скоро очки правды разбила. Стоит ли упоминать, что Крох открыл книжку счастья и горя на середине, созерцал целых два дня, а потом выкинул её в реку.

А Битюжка, попытавшись угостить вареньем сидящего за печкой паука и себя, внезапно обнаружил, что и всего-то в банке варенья на две ложки, и никакое оно не вечное.

Очень, очень это были странные и непонятные подарки. Но тем не менее все встречались с Гумбольдтом каждый год, принимали из мешка им причитавшееся и расходились пробовать подаренное.