Вернувшийся

Козырь в рукаве начинающему карабкаться по служебной лестнице амбициозному молодому человеку никогда не мешал. Семь бесценных свитков, из которых теперь осталось только три. 

Тем временем буквы-руны потекли по желтоватой бумаге, словно время пошло вспять и чернила вновь стали жидкими. Вот они, уже ставшие небольшими капельками достигли края пергамента, повисели, словно прощаясь, на краю листа и сорвались вниз. Не достигнув каменного плато, вильнули и, словно гончие, взявшие след унеслись к разлитой впереди магии.

Полыхнуло бордовым, высвечивая площадь заклинания. Она оказалась даже больше, чем прикидывал Кар Гроен. 

Свиток в руке рассыпался пеплом и одновременно с этим в багровом зареве заклинания стали зарождаться тысячи янтарных искорок. Вот они обрели силу, индивидуальность, закружили в завораживающем хороводе и устремились к колдуну.

Ректор, использующий знание Нарга уже не в первый раз всё равно вздрогнул, когда тысячи искорок прошили его насквозь, оставляя после себя небольшое покалывание кожи и знание.

Знание, чего же ожидать от разлившейся впереди магии.

– Всё чудесатее и чудесатее, – усмехнулся маг, и смело шагнул вперёд, пересекая одному ему видимую черту. – Надо бы сюда экспедицию отправить. Тут поле непаханое, а они прицепились к моему адекватному отпору и то дальше своего носа не видят.

Кар Гроен перешёл на быстрый шаг и магическое поле, стелящееся над камнями, зашевелилось, забурлило, активируя свои ресурсы. И когда из под ног пропали тени, показывая, что капкан во-вот схлопнется, ректор замер, совмещая приятное с полезным.

А точнее, полезное с полезным, потому что назвать медитацию приятной язык не поворачивался. Зато лучшего способа оставаться неподвижным, чем медитация не найти.

– Жаль, что это оказалось лишь явление природы, – проворчал ан–Атлум, когда магические завихрения улеглись, и ловушка деактивировалась, – я бы не отказался в своём арсенале иметь нечто подобное.

Миновав очередную загадку Ворлоговых гор, одинокий путник двинулся дальше.

15 скарнаша.

Линейные горы, Вуридир

– Папа! Папа! – в отворившуюся дверь небольшой кузни ворвался поток свежего воздуха и коренастый мальчишка, лет одиннадцати.

Свежесть мгновенно растворилась в дымном жару, а мальчишка завороженно замер. Как всегда, при виде работы отца-кузнеца. В следующем году он поступит в школу мастеров кузнечного дела, и сможет вот так же своими руками превращать бездушное железо в радующую глаз сталь.