Чужие лабиринты. Шанс

Остатки своры образовали пространный круг и лишь порыкивали, жадно следя за успехами хозяина. И успехи присутствовали. Чертов черный клинок целил в ноги: лишенная подвижности цель – уже добыча. 

Лихой росчерк клинка должен был отрубить ногу, но заговоренный доспех справился. Часть юбки полыхнула и укоротилась, осыпавшись пеплом, ногу лишь оцарапало, но яд чужой магии уже просочился в тело и ведьма едва могла на нее опираться.

Впрочем, в долгу она не осталась: левая рука толстяка повисла плетью, а рукав все больше темнел и дымился, словно в его жилах не кровь, а нечто раскаленное.

Боковой секущий. Ведьма поднырнула под руку и скользнула в тень, чтобы тут же вынырнуть со спины. Замах. Пхурба со странным хрустом вошел в основание шеи мага. Тот взвыл, но не сдался. Отбросив свой клинок, толстяк вцепился в рукоять кинжала и попытался от него избавиться.

Помешать ему Мара не успела, свора опрокинула ее на обугленную землю. Град ударов, скрежет когтей, лязганье клыков и последние крохи силы исчерпаны: «радужная защита» погасла в последний раз.

«Это конец!» – не столько паника, сколько разочарование, на ее зов так никто и не откликнулся... 

Но что это?

Громоподобный рев, мощные удары белых лап раскидывают остатки своры как кегли. Над ведьмой нависло что-то огромное и, как ни странно, задоспешенное. Белоснежный гигант решил поиграть с адскими псами в царя горы, прикрывая Мару своим телом и обеспечивая ей жизненно необходимую передышку.

Собраться и осмотреться в поисках мага.

Толстяк уже вытащил ее кинжал и сейчас силился его разломать, чтобы вернуть  себе свои силы и хапунуть «десерт» чужих. 

«Да кто ж тебе позволит?!»

Ведьма выскочила из под задоспешеного брюха как чертик из табакерки и вцепилась в навершие своего кинжала, приказывая «отдать». Сила хлынула в нее, как воды бурной реки в новое русло, перед глазами стало темно и даже резкая боль в боку не испортила ее радости – силы есть, и она сможет сражаться.

Чужой крик резко оборвался, слишком близко.

Вернулось.

Перед Марой застыла огромная морда белого медведя, закованная в рунный доспех. Темные глаза буравили внимательным взглядом, а окровавленная пасть продолжала что-то пережевывать.

Очень хотелось отползти подальше и бежать без оглядки, но усилием воли ведьма заставила себя оставаться на месте и не шевелиться.