Хмара

Выбрав один, я размахнулся и, изо всей силы (как учила Баба-Яга), шмякнул его о землю. Сверток лопнул, рассыпая во все стороны «гремучую» смесь жгучего перца, тарабарского нюхательного табака, едкой соли и еще каких-то дурно пахнущих и неизвестных мне трав. Вся эта мешанина светилась. В темноте образовавшееся облачко казалось белесым и призрачным. Бросив на него всего один взгляд и уже слыша шум преследования, я развернулся и снова побежал по дорожке, едва угадываемой в черноте ночи. Не успел я отбежать и полверсты, как позади раздался вопль-визг, тут же перешедший в пронзительный, разрывающий уши, жалобный хоровой вой-стон.

Но вместо того, что бы пожалеть незадачливых преследователей, я облегченно вздохнул, злорадно ухмыльнулся и, уже не спеша, продолжил свой путь дальше. Что ж, смесь сработала как нельзя лучше, и я мог гордится собой: как никак, а идею и основные ингредиенты (табак и перец) противоволкодлакового снадобья присоветовал Яге ни кто-нибудь, а я. Немного переведя дух, я снова побежал, но через пару сотен метров дорога уперлась в частый, почти непролазный мелколесник и лишь сбоку виднелась маленькая, еле заметная тропка, ведущая куда-то вправо. Постояв на месте с минуту и немного поколебавшись, я махнул рукой, отметая все сомнения и, свернув в сторону тропинки, решительно зашагал в сгущающийся мрак чащи. 

Темень, стоявшая под кронами, была непроглядной. Я выставил перед собой руки, защищая глаза от всё чаще хлеставших по лицу веток и, не сбавляя шага, поспешил дальше.

Под ногами, заглушая моё тяжелое дыхание, трещали и хрустели старые ветки непролазного валежника. Перелезая через очередной ствол, лежавший поперек тропинки, я больно ударился об торчавший в сторону сучок щиколоткой и приглушенно ругнулся, совсем некстати помянув при этом дьявола. Где-то вверху, словно досадуя на моё присутствие, ухнул филин и призрачной тенью заскользил дальше.  

Прошел час, еще час, еще, а я все шел и шел. Под ногами всё чаще и чаще попадались то сухие ветки, то полусгнившие стволы деревьев.

Постепенно тропинка, похоже, являвшая собой остатки некогда широкого тракта, перешла в непролазные дебри. Когда же я, наконец, решил плюнуть и остановиться, дожидаясь утра на месте, в густых тучах, нависавших над моей головой, возник разрыв, и свет одинокой звезды, пробившись сквозь туманную завесу, словно далекий маяк осветил мне путь. В десятке шагов я увидел небольшой просвет и, продравшись сквозь густые ветви, выбрался на опушку леса.