Хмара

На ней, высовываясь из-за разросшихся терновых кустов, коньком соломенной крыши, стояла небольшая избушка. С первого взгляда копия Матрениной, но не такая ухоженная, кособокая, с подгнившими, давно не белеными углами, с прохудившейся в двух-трех местах крышей. И на поляне перед избушкой царило полное запустение. Как я всё это смог углядеть при тусклом свете одной единственной звездочки, до сих пор не пойму, но факт остается фактом. При свете дня она оказалась именно такой: забытой и неухоженной. Едва я вышел на поляну, как дверь избушки протяжно заскрипела и, освещая округу огромным факелом, на порог вылезла дородная женщина, неопределенного возраста, в мятом переднике, с искусственной улыбкой на губах и с крепкими, блестящими, и от того кажущимися металлическими, зубами.

На широком лице торчал нос величиной и формой с крупную картофелину, придававший ей поразительное сходство с моей деревенской соседкой. 

-Госпидя, и кого же нам бог послал ноченькой темною, - слащаво замурлыкала Яга .(Что это именно Яга Костяная Нога я не сомневался, хотя в классический образ лесной старушки эта дородная бабища никак не вписывалась, одно слово - ведьма).

- Заблудился, поди, голубок сизокрылай. Скорее в дом заходи, ночью- то в лесу опасно. Чайком напою, накормлю щами росскими, спать уложу на перинке лебяжевой. 

- Здоровеньки булы, тетенька! И Вам добр ночь буде! Не местные мы, казанские, не обессудь, приюти заплутавшего! - ох и не знаю, толи речь приторная, толи пресловутое сходство с соседкой, но не понравилась она мне сразу и напрочь.

Да и чаю мне её не надо. Но только одно плохо: куда идти- не знаю, куда забрёл -не ведаю.Без карты еще долго плутать буду, а так в тепле и утра дождусь, и о дороге порасспрашиваю. Я не спеша подошел к поджидавшей меня на пороге женщине (вблизи оказавшейся много старше, чем подумалось с самого начала) и, следуя её приглашающему жесту, протиснулся во внутрь хибары. 

-Ох, росским - то духом как шибает, как шибает, - восторженно разохалась старуха, с шумом втягивая носом застоявшийся избяной дух с  приторным, невесть откуда взявшимся запахом сирени.

 

-Джордж Милославский, князь, - ни с того ни с сего ляпнул я, поворачиваясь к ней лицом. Бабка явно смутилась, и даже перестав втягивать в «сопла» воздух, неуверенно промямлила.

-Нурингия Лещеевна, Кощеева внучка, - затем, подумав, добавила, -  младшенькая, - и глупо заулыбалась.

Внутреннее убранство хибары «поразило» моё воображение.