Хмара

Слава богу, ножа у неё в руках не было. Значит,  убивать меня пока не собирались. 

-Ты посудку под свежую кровь приготовила? – человечишка бесцеремонно ухватил меня за ноги и, не дожидаясь помощи от сообщницы, попёр к выходу. «А дури в этом паршивце немерено», - с тоской подумал я, почувствовав, как  мои плечи поволочились по каменному полу чулана. 

-Да погодь, погодь, не торопись, сейчас подсоблю.

-Так что с посудкой-то? – уточнила эта мелкая сволочь, рывком выдергивая меня на центр комнаты.

 

-Что-то ты мил-друг совсем к свежатине пристрастился, так и в вурдалака превратиться недолго, – сердито поведя глазами, хмыкнула старая ведьма и весьма неодобрительно покачала головой.

-Тебе-то какое дело? – в тон ей ответил Пантелемон и довольно больно пнул меня сапогом в бок, -  как хочу, так и обедаю. Ты мясо опять переваришь, а эта свежая кровь мне какая- никакая, а подлива. 

-Вот-вот, превратишься в вурдалака, станешь по ночам по могилкам шастать, косточки рыскать, с волкодлаками якшаться, на луну выть.

Еще и волкодлачков наплодишь.

- Лещеевна, не шути так больше, не люблю я этих  шуток. 

-Да ты погодь, погодь, я тут на днях вот что пронюхала, - (я невольно навострил уши, может, и жить мне осталось считанные секунды, но разведчик должен оставаться разведчиком до последнего вздоха), -  появился в наших краях не то злодей видный, не то колдун черный. Нечисть к нему со всех сторон так и повалила.

Вот я и думаю, может и нам к нему ходы поискать надо бы?

- Нет, Лещеевна, даже разговоров слышать не хочу! Нечисть она и есть нечисть, не чета нам. Мы господа свободные, сами по себе издревле, родами знатные, корнями древние, кровью чистые, а нечисть - голь перекатная без роду, без племени. Прах. Им бы лишь пресмыкаться пред кем  да на луну выть, долю свою оплакивать. И не уговаривай, с волкодлаком быть - себя не уважать.

-Не горячись, Пантелемон Савелыч! Попомни прошлое-то, когда Стылые-то пришли, родаки наши тоже ни к кому не примкнули, в сторонку отступили, в тиши отсидеться хотели.

И что из этого получилось? Сколь ты сиротой бездомным маялся, а? Молчишь. Ты подумай, подумай, а я пока горло-то ему перережу да кровцы тебе свеженькой наберу.

Пантелемон недовольно закряхтел, но смолчал. В словах ведьмы было предостаточно веских аргументов, заставивших беднягу призадуматься.