Отмеченный Смертью

— А-аа, моя рука! Ты ответишь за это, сука! — в бешенстве заорал обладатель топора, у которого теперь отсутствовала левая рука. Вообще-то Люк не собирался ее отрубать, просто топорщику «повезло» закрыться ею от удара в грудь.— В том, что отправились на мои поиски, вы должны винить только себя, — невозмутимо ответил эспер. Размышляя над своим планом, он учел, что Линь Чангмин будет привлекать к его поискам и других людей. Если своему врагу Люк однозначно желал смерти, то насчет его спутников серьезно сомневался, но, в конце концов, решил, что раз уж они присоединились к его поимке, значит тоже хотели его гибели, чем бы это желание ни было обусловлено.

Ну, а раз так, то Люк Сильверлайт тоже не будет церемониться — смерть будет ждать именно их!— Заткнись, сука! — обладатель топора совершенно не рассуждая вновь кинулся в атаку. Лезвие его оружия, а следом и он сам, засветилось красноватым светом, неся в себе, видимо, совершенно убойный навык.— Пламя Ненависти!Этот навык не был среди доступных для изучения в академии, и передавался из поколения в поколение в небольшом семейном клане Дун, к которому этот практик и принадлежал. Именно благодаря этому навыку, Дун Мо, не смотря всего лишь на поздний этап закалки кости, стоял наравне со многими практиками пика этой стадии, а также причиной того, что Линь Чангмин предложил ему участвовать в поимке Чан Лея — причиной его гибели. А последнее стало ясно, когда вновь с легкостью уйдя от невероятно мощного удара противника, эспер неожиданно возник у него за спиной, и, прежде чем сам Дун Мо или его собрат-копейщик успели отреагировать, Клинок Небесного Наказания с легкостью прошел через ставший вдруг очень плотным защитный ци, и обезглавленное тело, все еще крепко сжимающее в руке топор, безвольной куклой повалилось на землю!— Дун Мо! — копейщик пораженно уставился на мертвое тело своего товарища. Хотя, когда они отправлялись на поиски Чан Лея, они знали, что итогом этих поисков будет его смерть; то, что в случае неудачи смерть может поджидать их самих, копейщик, носящий имя Ху Сяошань, воспринимать отказывался. И сейчас, встретив суровую действительность, Сяошань оказался к этому совершенно не готов. Он переводил пораженный взгляд с мертвого Дун Мо на Чан Лея и обратно, совершенно не зная что предпринять. Он был слабее своего товарища и то, с какой легкостью их противник справился с ним, заставило копейщика серьезно опасаться за свою жизнь.