Последнее приключение

Салазар слушал и не смел даже улыбнуться, хотя был одним из самых разухабистых парней из тех, кого Шандри довелось знать.

Общий язык с Салазаром они нашли быстро – смущало разве что задание.

- Я бы дал денег, сама знаешь, но сам пуст. Могу предложить только поохотиться на некроманта, часа два пути на восток. Никто браться не хочет – придется самому поехать, - Салазар погрустнел, но тут же натянуто улыбнулся, - зато платят неплохо. На нежить никогда денег не жалеют. Если готова, то выезжаем через час. Да, к черту! Выезжаем сейчас - нежить никогда не спит.

- Гендри, отлипни от бедной девушки! Брок, прекрати дрыхнуть, на том свете отоспишься! - нарочито громко крикнул Салазар. Так, что его призыв услышала вся таверна, - отправляемся сейчас же. 

Шандри согласилась, конечно же согласилась – будто бы у нее был выбор.

И вот их в повозке четверо – Салазар вместо кучера, а в повозке, запряженной двумя не самыми резвыми лошадями, Шандри и двое мужчин, которых она видела впервые.

Гендри, высокий и мускулистый парень, едва держался на тонкой лавке, а от тряски на дороге доспехи его латные, так завораживающе поблескивающие от света уходящего солнца то и дело бренчали. В руках этот латник, лицом больше похожий на бандита, держал массивный, уродливый шлем двумя крошечными дырками для глаз и дурным рисунком звериного оскала там, где предположительно должен был находиться рот. Напротив Гендри сидел Брок, немолодой, со смешными пышными усами, в длинной, но тонкой кольчуге.

Мужики не скучали – все говорили о чем-то, смеялись. Пытались и Шандри включить в беседу, но безуспешно. Ей что до них, что до разговоров их пустых дела не было. 

Единственное, чего наемница действительно хотела – поскорее вернуться домой с наградой, поскорее все исправить.

А Усатый, стоило только малейшей паузе возникнуть, начинал завывать песню, слова которой знал только он – что-то о деревушке, из которой он был родом:

О Плания, мой дивный край

Тебя я вечно буду помнить

Пока горят на небе звезды

И ты меня не забывай

Таких куплетов у Брока было с запасом, вот только Гендри не слишком жаловал пение товарища:

- Чего ты там все ноешь о той дыре, из которой вылез. В столицу, в столицу стремиться – там жизнь настоящая.