Хмара. Возвращение.

 

   -Работаете? Так какая ж это работа - сиднем за столом сидеть? - искренне удивился ординарец, которого ввиду младого возраста жизнь ещё не научила обращаться со словами поосторожнее. Всеволод усмехнулся. 

   -А вот такая, - Всеволод кивнул на карту. - Всякая работа в жизни есть. Один поле пашет да кожи мнёт, другой над бумагой умной думы думает. И порой, я скажу тебе, до того тяжко думы думать бывает, что хоть сейчас возьми всё и брось! 

   -А Вы и бросьте, коль так тяжело - то бывает, - не без доли сарказма посоветовал юноша.

Всеволод Эладович поднял на него свой тяжёлый взгляд и, словно бы не углядев ехидства в словах своего ординарца, ответил: 

   -Да и бросил бы, ни дня не задержался, только кто Рутению оберегать будет? Полки да эскадроны в бои водить станет? Ты, что ли? 

   -Не - е - е, я тому не обучен! - сразу же принялся отнекиваться покрасневший от такого предложения малый. 

   -Ну, раз не ты, так и не сомневайся в труде чужом! - с этими словами сотник поднялся из-за стола и, оттеснив стоявшего столбом ординарца, вышел на освещённую солнцем улицу.

 

   -Что кликал, полковник? - вваливаясь в просторный шатер тысячника, спросил раскрасневшийся от быстрой ходьбы Всеволод. Он окинул взглядом внутреннее убранство, ухватив рукой за спинку стула, подтянул к себе и уже приготовившись сесть, был остановлен предостерегающим голосом доставившего королевскую грамотку вестового.

 

   -Не садись, капитан, ибо то, что тебе сказано будет, надлежит стоя слушать. 

   -Это что ж такое может быть в этой бумаге писано, что стул не выдержит? - сотник, нимало не смущаясь, поудобнее пристроил стул и сел. 

   -Государево повеление великое. 

   -И оно столь велико, что стул и впрямь развалится? - не переставал издеваться Всеволод над аж покрасневшим вестовым. Государевых вестовых он недолюбливал.

Это были не те вечно измотанные дальней дорогой войсковые гонцы, преодолевающие сотни миль, прежде чем, свалившись с седла, протянуть бумагу с приказом боевому полковнику. Нет, вестовой его государева величества отличался от всех прочих благообразной упитанностью, изящными манерами, заносчивой спесивостью и происхождением благородным. Грамоты они везли в золочёных каретах, в сопровождении многочисленной охраны и челяди.