Хмара. Возвращение.

 

   -Что ж ты, сволочь, мужичина подлый, тот час же об этом не сказал, не поведал? - гонец услышал, как заскрипели пружины кровати. Вельможный вестовой поспешно покинул своё ложе. - Разве ж можно Рачителя и Радетеля Отечества лишнюю минуту ждать заставлять, от дел многотрудных государственных отрывать? Государева грамотка... Ишь... Вот всыплю тебе, свинья грязная, батогами, тогда и расчухаешься! Грамотку в щёлочку под потолком просунь, а сам живей на конюшню беги, пущай к выезду спешному готовятся. 

   -Бегу, Ваше господарство, бегу! - поспешно заверил мужик, старясь поскорее убраться с глаз долой от рассерженного потомка ясновельможного барона Чанбергера, прибывшего на службу росскому владетелю ещё ажно в прошлом веке.

О том, что конюхам уже приказано коней седлать, а страже в доспехи облачаться, он благоразумно умолчал и, сунув грамотку туда, куда велено, гонец поторопился убраться восвояси. 

   Вскоре над дорогой, ведущей из города в отдаленно стоящий летний лагерь среднекривоградского воинства, поднялись клубы серой пыли.

Большая раззолочённая колымага, сопровождаемая вооружёнными охранниками, везла особого вестового его величества. В особом золоченом ларце, прижимаемом к груди денщиком особого вестового, лежала свёрнутая в тугую трубочку королевская грамотка. Обоз медленно протелепался мимо последних строений и, свернув на ведущую к реке дорогу, скрылся из виду. 

  

Глава 6

   -Капитана третьей сотни к тысячнику немедля! - пронёсся над палаточным городком пронзительный голос вестового по полковому штабу.

 

   -Всеволод Эладович! - молодой, только что прибывший ординарец по имени Лёнька робко постучался в укрытую пологом деревянную дверь палатки. - Вас до тысячника кличут! 

   -С чего бы это? - донёсся до ординарца бодрый голос сотника. - А ты что за дверьми стоишь? Чай, я не красна девица, чтоб ко мне стучаться! Заходи, заходи! 

   Ординарец, осторожно приоткрыв дверь, робко просунул голову внутрь.

Капитан сидел на скамье, перед ним на столе была расстелена собственноручно вычерченная карта. Свет тусклой свечи падал на его озабоченное тяжёлыми думами лицо. 

   -А я думал, Вы опочивать изволите, - нерешительно промямлил юнец, полностью выползая под полотняные своды. 

   -Думал, говоришь? Это хорошо, что думаешь. Только я, как и все добрые люди, по ночам сплю, а днём, как и положено, работаю.