Ночные ведьмы

Спецгруппа потеряна полностью. Пеленгуйте мои координаты: вызываю огонь на себя.

Тишина. Сверчки в траве, далекий рокот разрывов, шорох разрядов в динамике. Затем неуверенный, непривычный голос:

— Повторите последнюю фразу.

— Повторяю, — послушно сказала Анна. — Вызываю огонь на себя. Нужна плотная бомбардировка, а потом хорошо бы артиллерией проутюжить…

— Принято, — медленно уронили с той стороны. — Приказ передан эскадрильям в воздухе. Кстати, все целы: это ваша заслуга. Слышите? Вы. Спасли. Всех. Оставьте рацию и уходите оттуда немедленно.

Тишина. Теплый степной ветер. Неотвратимая утренняя заря. Как же хочется жить…

— Не могу, — девушка пожала плечами и рассмеялась сквозь кашель, понимая, что жест все равно не увидят. — У врага возник… внутренний конфликт. Требуется проследить, что сущность связана боем. Или самой, если придется...

— Что? Не порите чушь, Высоцкая, ноги в руки и ходу! Это приказ! — закричали в эфире, но Анна лишь аккуратно положила рацию на землю. «Пошептала» над ней, присыпала землей, надвинула кучку листвы.

Развернулась и медленно пошла обратно вглубь кургана, только сейчас вспомнив, что так обычно называли древние могилы.

Братья и Отто кивали и улыбались ей.

«Тишина и покой».

***

— За проявленные героизм и отвагу, за личные заслуги перед Советским государством и мировым сообществом, связанные со свершением подвига во имя будущей победы и установления грядущего мира, а также ради свободы веры и торжества объективного добра над объективным злом, награждаются!

— Высоцкая, Анна Григорьевна: званием Героя Советского Союза, орденом Ленина, медалью «Золотая Звезда» и грамотой Президиума Верховного Совета ССМР, а также званием рыцаря Верховного ордена Христа от имени Святого Престола в изгнании.

— Скорцени, Отто: званием Героя Советского Союза, орденом Ленина, медалью «Золотая Звезда» и грамотой Президиума Верховного Совета ССМР, а также званием рыцаря Верховного ордена Христа от имени Святого Престола в изгнании.

— К салютационной стрельбе — товьсь! Караул! Залпом! Пли! Залпом! Пли! Залпом! Пли!

Хиуаз обнимала биплан за крыло и старалась, чтобы сдавленные грудные стоны не превратились в совсем уж безобразный вой. Степной ветер лез под мундир, хватал за короткие локоны, гладил по спине. «Все проходит, и это тоже пройдет», — пытался донести он до летчицы древнюю мудрость. Но мудрости и слезы редко складываются в одно.

Пальцев коснулось мягкое.