Тихая война

Отозвался на поцелуй и крепко обнял Вивьен, прижимая ту к своей груди. Перехватил инициативу, но не допустил ни страсти, ни излишней пылкости. Целовал снова: легко и нежно. Тревога унялась, неловкость ушла, только легкий страх всколыхнулся внутри: неужели он влюблен? Уж слишком похожие ощущения!

“Миристель…” - вспыхнуло в уме, но тут же погасло, точно уголек брошенный в бездну подземного озера. И все-таки на смену нежности пришла страсть.

- Наталь и сир Эрик… - тихим и чуть дрожащим голосом произнесла Вивьен, когда Эйнеке потянул ее к широкой постели.

Не воспротивилась, а Эйнеке не остановился. Даже не подумал останавливаться! Огонь внутри него распалялся все больше и больше. Из маленькой искорки тот обращался настоящим пожаром!

- Эйнеке… - почти простонала Вивьен ему в губы.

- Вив!.. - отозвался Эйнеке уже едва ли не восторженно.

Он опрокинул ее на постель, прижал, целуя снова и снова. Одежда мешала. От жара и напряжения начала кружиться голова. От одежды стоило бы избавиться, но…

“Миристель!” - настойчиво напомнил внутренний голос, и Эйнеке, оборвав поцелуй, отстранился.

Он завис над Вивьен, разглядывая ее черты, совсем не похожие на черты той, которую полюбил давным-давно в Альдане. О, совсем не похожие!

“Прости…” - Эйнеке сел на постели. Отвел взгляд в сторону, уловив в темно-карих глазах Вивьен непонимание и недоумение.

- Я хочу тебя, - нашел мужество произнести это вслух, но не сумел (да и какой в этом смысл?) озвучить причину своего поведения.

- Нат и Черный действительно могут прийти в любой момент, - тихо произнес.

Вивьен досадливо прикусила губу. Легкое недовольство мелькнуло на ее лице, и все-таки женщина приняла это. Она медленно кивнула, затем села на постели и снова приблизилась к Эйнеке. Обняла за плечи, прижалась щекой, даря новую порцию тепла и какое-никакое успокоение. Эйнеке осторожно приобнял в ответ, носом зарылся в густые черные волосы. Душистый запах лаванды защекотал нёбо.

“Я тебя все-таки люблю”, - с некоторой обреченностью осознал Эйнеке, покосившись на Вивьен, и, несмотря всю нежность, затеплившуюся в душе, подавил в себе этот порыв.

Не позволил “лишним” словами прозвучать вслух.

“Но Миристель я тоже все еще люблю”, - заметил вдруг про себя.

- Мне не нравится Аксель, главарь наемников, - сказал Эйнеке после продолжительной паузы. Хоть и не хотелось ему возвращаться к тревожным мыслям о происходящем в “Сиреневых холмах”, полуэльф попытался вновь настроиться на рабочий лад.