Тихая война

Имя казалось смутно знакомым и прежде… Слышал ли он его до той встречи на балу в Ас-Этре?..

- Артур Кош или Артур Каэрединский – это вымышленный персонаж. Про него писали книги на закате Каэрединской империи. Не исторические, а… ну… - принялся объяснять Калеан, однако замялся, выискивая подходящий термин.

- Сказки? - осторожно предложил Наталь, а Калеан с ним согласился:

- Да, сказки, - и благодарно улыбнулся.

“Как по-дурацки…” - подумал про себя Эйнеке, а потом не удержался и рассмеялся. Мысль о том, что по Свободным городам ходит столько людей, вполне серьезно называющих себя именем сказочного персонажа, и никто этому не придает большого значения, его развеселила совершенно внезапно.

Его смех подхватили и Калеан, и Наталь, а после спонтанному веселью поддалась и Вивьен. Не засмеялся один только господин Мириам и, как подумалось Эйнеке, виной тому был исключительно высокий статус Первого чародея, а не отсутствие чувства юмора как такового. Господин Мириам ограничился улыбкой.

***

Ночь становилась все темнее и все глубже. Эйнеке лежал на спине, но уснуть никак не мог. Наверное, прошло не меньше часа (а может и все полтора!) с того момента, как Калеан и Мириам оставили их комнату. Трактирщик любезно предоставил им лучшие покои во всей таверне – денег Конклава более чем хватало на такой пустячок. Ночной вахтой решили пренебречь, ведь даже если по душу Эйнеке явятся Меченосцы, они едва ли посмеют угрожать ему в присутствии Первого чародея.

Наверное, Эйнеке от того должен был чувствовать спокойствие, возможно, даже безопасность и умиротворение, однако ничего из этого к нему так и не пришло. Тревога отступила – да, но раздражение и недовольство оставались, и они не давали Эйнеке погрузиться хоть в какое-то подобие сна. Мысли об убийстве сира Эрика тоже бродили по кромке сознания. Впрочем, их пока держало в узде осознание (надежда?) того, что влияние чужой поглощенной силы могло подтолкнуть. Раздражение… Раздражение все пульсировало, все билось и разрасталось.

“Они хотят чтобы я участвовал во всем этом, но не знал ничего, что может стать для них неудобным”, - думал и думал Эйнеке, глядя в дощатый и пыльный потолок.

“Я не должен задавать лишние вопросы, только сражаться за них и за их интересы в Свободных городах. В конце концов, я ведь тоже маг, а если я – маг, то я должен быть по умолчанию на стороне Конклава.