Тихая война

Поохотимся, раз уж мы тут как охотники, - произнес Эйнеке и попытался улыбнуться, ободряясь сам и ободряя Наталя.

***

Несмотря на явную неудачу в лагере, Наталь времени зря не терял и даже принес некоторую пользу их с Эйнеке делу. Добыть новых и потенциально полезных сведений ему толком не удалось, да, зато Наталь свел знакомство с небольшой группой охотников с севера. По меркам здешних законов (да и по наварионским тоже), они считались бы браконьерами, если бы не деревянный ярлык, выданный от имени господина Олье.

Хотели ли они и впрямь поймать единорога или намеревались просто воспользоваться случаем и побить ценного зверья без страха быть осужденными, Эйнеке так толком и не понял, однако возражать против попутчиков не стал. В конце концов, Петер и его люди не так уж его раздражали. В лагере они проверили времени гораздо больше (Эйнеке не терял надежды обнаружить среди сплетен еще хоть что-нибудь полезное), да и местность уже успели изучить.

- Поздновато мы вышли. Надо бы пораньше-то… - сетовал один из троих соратников Петера – человек не молодой, но все еще крепкий.

Его имени Эйнеке не запомнил, точнее, не стал запоминать, ведь полагал, что их сотрудничество с Петером не будет долгим. Сегодняшняя совместная вылазка имеет смысл, а вот завтрашняя – уже нет. К этому времени близнецы и сами смогут понять что к чему в Сиринторских лесах.

- Да-а, засранцы из селухи той зверье, наверняка, все распугали! - в тон ему ворчал еще один представитель банды Петера: то ли Иво, то ли Ивье.

Про себя Эйнеке его звал просто Парнем-с-собакой, ведь именно ему, как понял полуэльф, принадлежала единственная на весь отряд гончая: буро-рыжая и не слишком породная, но весьма деятельная. Псина сновала то туда, то сюда, вынюхивая.

- Так пьянствовать вечерами меньше надо, раз раньше выходить намерились! - недовольно рыкнул Петер: он со своими людьми не разменивался на любезности.

Разговоры тут же стихли, и Петер словно между делом добавил:

- Ну да ничего, не единорожца завалим, так хоть жирненькую косулю!

- Или зайцев настреляем! - жизнерадостно ввернул Наталь, а Эйнеке только чудом удержался от того, чтобы закатить глаза.

После одобрительного “ага” между старшим близнецом и вожаком браконьеров завязался разговор. Эйнеке участвовать в нем не спешил, а вот прислушиваться прислушивался. В конце концов, у Наталя куда лучше получалось невинными и пустыми беседами вытягивать сведения из чужаков.