Тихая война

Да, они не друзья и даже не товарищи, однако они люди. Люди, чья жизнь хоть сколько-нибудь, да стоит!

Пока Эйнеке медлил, медлил и Наталь, бросая на брата тревожные взгляды, зато не медлили остальные участники этой сцены. Ревун вырвался из зарослей, свирепо взревел и изготовился к прыжку. Его глаз зловеще засиял, и в воздухе пахнуло магией.

- Твою же мать! - поняв, что сейчас вот-вот произойдет, выругался Эйнеке, затем крикнул: - В глаз цельте, болваны! И не стойте перед мордой!

Если его и услышали, то явно не пожелали слушать.

Последовал новый залп, но никакого вреда он зверю не причинил – почти все стрелы прошли мимо, а одна чиркнула ревуна по плечу, заставив взрычать еще громче и еще злобнее. Оказавшийся прямо перед мордой чудовища Принеси-Стрела замер, околдованный блеском янтарного глаза. Он словно бы враз лишился разума! Парень застыл, практически оцепенел, и Эйнеке увидел, как широко распахнулись его глаза, а по губам и подбородку потянулась тонкая ниточка слюны. Миг, и чудовищные когти распороли юнцу брюхо. Взвизгнув, как поросенок, он повалился на землю, но, все еще околдованный не попытался ни встать и убежать, ни перекатиться и отползти. Принеси-Стрела просто рухнул, как мешок и более не шевелился, пока из его разорванного брюха толчками лилась темная густая кровь.

- Вот сучий сын! - рявкнул немолодой мужик из отряда Петера, чье имя Эйнеке так и не удосужился запомнить. Он же и стал следующей жертвой Ревуна.

Янтарный глаз засиял вновь, вновь пахнуло магией и беззащитный перед ней человек оцепенел, не в силах пошевелиться. Вдавив копытами в землю издыхающего Принеси-Стрелу, ревун ринулся на новую жертву, а Петер, смачно выругавшись снова выстрелил из арбалета. Стрелял он почти вплотную, так что промахнуться не мог. Стрела вошла глубоко в шею зверя, но тот даже ухом не повел, лишь небрежным взмахом лапы отшвырнул стрелка, точно надоедливую муху.

- Сваливаем! В Пустоту это все! - не выдержал Наталь.

Он кинулся к Эйнеке – Эйнеке это видел, инстинктивно повернувшись на голос брата – но ревун так невовремя пересек путь. Терзая клыками и когтями оцепеневшего охотника, Ревун таскал труп по поляне, вскидывал башкой, тряс ей, вырывая один кровавый кусок за другим. От такого зрелища уже оцепенел сам Эйнеке. Наталь… Наталь в свою очередь делал все, чтобы не угодить образине под копыта или под тяжелый удар когтистой лапы.