Метрополис

Места, в существование которых в таком городе, как Берлин, даже не верится.

– Браво, герр Фишер, – отозвался Рэнкин. – Согласен с вами по поводу условий труда. И здесь, и в Англии они просто ужасные. Но вы же не хотите сказать, что произошедшее на «Вольфмиуме» стало результатом небрежности владельца? То есть этому, разумеется, нет никаких доказательств. Произошел несчастный случай. Полагаю, некоторые материалы, которые используют при изготовлении электрических лампочек, по сути своей опасны.

– Могу побиться с вами об заклад, – настаивал Фишер, – что кто-то виноват.

Кто-то ради большей прибыли наплевал на пожарную безопасность.

Рэнкин прикурил сигарету от красивой золотой зажигалки и на миг задержал взгляд на пламени, будто оно могло дать ключ к разгадке причин взрыва, а затем произнес:

– Что вы думаете, герр Гюнтер? Полиция расследует произошедшее?

– Это не по моей части. Расследованием занимается пожарная охрана.

Я терпеливо улыбнулся и взял сигарету из портсигара Рэнкина. Наклонившись к его зажигалке, уловил сильный запах алкоголя.

Затем с минуту попыхивал сигаретой, после чего покатал ее между пальцами.

– Но вот что скажу: окурок – самый действенный способ разжечь самый действенный огонь. Так, скорее всего, и было. Небрежно брошенная сигарета. В этом смысле все мы – потенциальные поджигатели.

Вид у Фишера сделался презрительным.

– Берлинские полицейские, – сказал коммивояжер. – Они тоже часть заговора. В наши дни единственное преступление – попасться.

Рэнкин вежливо улыбнулся.

Он, возможно, и был слегка пьян, но все еще мог из любезности сменить вместо меня тему разговора.

– Я прочел в газете, – произнес он, ни к кому конкретно не обращаясь, – что Бенито Муссолини покончил с правами женщин в Италии в тот же день, когда в моей собственной стране возраст избирательниц снизили с тридцати до двадцати одного года. Во всяком случае, более или менее в тот же день. В кои-то веки почти горжусь тем, что я англичанин.

Мы закончили ужинать, не заговаривая больше ни о чем важном, что меня весьма устраивало.

После того как посуда была убрана, я вернулся в свою комнату и уже собирался взяться за бумаги по второму убийству Виннету, когда услышал, что внизу раздался телефонный звонок. Через минуту или две ко мне вошла Роза. Она успела переодеться: теперь на ней был мужской вечерний костюм, который ей полагалось носить на выступлениях с оркестром «Халлер-Ревю». Белый галстук и фрак придавали Розе до странности сексуальный вид.