Метрополис

Как детектив отдела нравов, я привык к трансвеститам – «Эльдорадо» на Лютерштрассе, печально известный подобной публикой, частенько становился источником информации о происходящем в берлинском андеграунде, – но был не вполне уверен, что отношусь к тому типу людей, которым комфортно в компании женщины, переодетой в мужчину. По крайней мере пока остается достаточно женщин, одетых как женщины.

– Звонили из полицейского управления на Александерплац, – сказала Роза. – Некто по имени Ганс Гросс сказал, что заедет за вами через полчаса.

Я поблагодарил ее и взглянул на часы, тихо наслаждаясь ароматом духов «Коти», который появился в моей комнате вместе с Розой. Он приятно отличалось от запахов рома, сигарет, мыла «Люкс», «Нивеи», жареной картошки и дешевого масла для волос, не говоря уже о кипах старых книг и куче нестираного белья.

– Думаете, проработаете допоздна? – спросила она.

– Не узнаю наверняка, пока не появится полицейская машина. Но да, возможно. Боюсь, таковы особенности работы.

В то же время я подумал, что для убийства несколько рано. Обычно берлинцы дожидаются, когда придет расслабленность после нескольких кружек и пары спетых песенок, а уже после забивают кого-нибудь до смерти. Совсем недавно я видел в приемной на «Алекс» арестованного, который во весь голос распевал «С юных лет». Он был пьян, разумеется, а еще только что забил свою старшую сестру клюшкой для гольфа.

– Она не придет, она больше не придет! Она не придет, она больше не придет!

Что, конечно, было чистой правдой.

Сегодня нас, скорее всего, ждал обычный несчастный случай, который требовал присутствия полиции. То, что некоторые парни из патруля называли «Максом Мустерманном»[16 - Вымышленное имя, которое в Германии используют для обозначения неизвестной или анонимной личности, а также неопознанных тел.]: тело, найденное кем-то из граждан при обстоятельствах, вызывавших вопросы.

– Почему бы вам не зайти сегодня в клуб? – спросила Роза.

Я непонимающе покачал головой.

– Певица. Она снималась в том фильме, «Кто первым бросит камень».

– Не смотрел.

– Я могла бы оставить вам билет в кассе, если хотите.

– Не обещаю, что приду, – сказал я. – Но если смогу, то конечно. Спасибо.

– Понимаю, это не для вас, наверное, – произнесла она с легкой грустью. – Шоу в самом деле очень пустое и претенциозное.