Метрополис

– Для человека, который не любит евреев, у тебя довольно любопытные украшения, – сказал я.

На ладони Мичека лежал открытый кожаный бумажник хорошего качества: любой понял бы, что эта вещь не принадлежит Кольбе. Во-первых, внутри была свадебная фотография Кляйбера с женой. Во-вторых, в бумажнике оказались две банкноты по сто марок. Еще в кармане Кольбе нашлись пустые кожаные ножны от орудия убийства. Это был, наверное, самый легкий арест, который я когда-либо производил. Но вскоре мне представился случай узнать, что не все берлинские убийцы так же тупы, как Герберт Кольбе.

Мы вернулись на «Алекс», чтобы посадить Кольбе под замок. Мне пришлось в одиночку открывать тяжелую входную дверь, толкнув ее обеими руками, – Гросс нес камеру, а патрульные волокли арестованного за мускулистые предплечья. Дверь захлопнулась за нами с оглушительным грохотом, похожим на выстрел гаубицы во время Страшного суда. В вестибюле было напряженно, как на передовой: пьяных разводили по камерам, стучали пишущие машинки, звонили телефоны, раздавались возгласы полицейских, звенели ключи, плакали женщины, лаяли служебные псы, и постоянно хлопала входная дверь этого своеобразного столичного ада, которым являлся Берлинский полицейский президиум.

Оставив парней в зеленом разбираться с нашим задержанным, я торопливо выпил кофе и перекурил в буфете, а после поспешил в отдел, чтобы составить рапорт. Но на лестнице повстречал не кого иного, как Курта Райхенбаха. На секунду между нами повисло неловкое молчание, затем Райхенбах вежливо приподнял шляпу.

– Только что услышал, что мое место в фургоне досталось тебе, – приветливо произнес он. – Поздравляю, дорогой друг. Хорошая перемена для тебя. И вполне заслуженная.

– Спасибо. Это очень любезно с твоей стороны, Курт.

– Вовсе нет. Говорят, ты далеко пойдешь, Гюнтер. В два счета станешь комиссаром. А у меня слишком длинный язык, так что, наверное, даже хорошо, что место досталось другому. По правде говоря, два еврея в одной машине – ровно на одного еврея больше, чем нужно.

А вот ты понимаешь, когда сто`ит держать язык за зубами, парень. В этом секрет здешнего продвижения по службе. Знать, когда держать рот на замке. И когда забывать о политике. К тому же в полиции и так слишком много чертовых адвокатов. Среди комиссаров их полно. Ты – та самая новая кровь, в которой нуждается это место.

Райхенбах был невысоким, бородатым и с легкой улыбкой.