Ведуньин двор

Ну, карга старая, что я тебе говорила?! Погубила ребят, ни за что погубила!..

Старая же ведунья по-прежнему не трогалась с места. Только на посохе её горели жёлтым огнём глаза хищной птицы.

Дальше Анея уже не видела, потому что разом надо было держать и туман, и ветер, одновременно, потому что с того берега вновь хлопнул выстрел, за ним ещё и ещё. Стреляли, похоже, наугад.

Ольг шёл, шатаясь, неся в руках чёрный комочек перьев – пустельгу-Зорьку, и было это очень плохо, потому что раненый маг-превращальщик обычно возвращается в человеческий облик, а вот если не возвращается…

На глазах у Анеи из мглы у самого затылка парнишки вдруг соткалось что-то тёмное, вытянутое, небольшое; зависло на миг, словно камень, подброшенный вверх – да и упало в траву.

Ведунья никогда б этого не увидела, кабы не гнала сейчас на южный берег облака тумана, напрягая все чувства, и моля Зверя Земли, Большого Медведя, о помощи.

Пуля, поняла она. Это была пуля. И угодила бы она юнцу прямиком в голову, кабы не чары Вереи.

Такой щит набросить, так смерть отвести – поистине не столько великая сила нужна, сколь великое умение.

Ольг, хоть и раненый, а сердца не потерял, страху не поддался, не бежал сломя голову, раны не чувствуя, не полз, а спокойно шёл, и Анея знала – тот, кто учуял его истинную натуру под бобровой шкурой, ощутил бы это движение, отчаяние, бегство, судорожные попытки спастись. И Ольг это знал.

… Анея добежала до паренька, бледного, мокрого, в рубахе, испятнанной кровью на спине и правом боку.

На руках чёрная птичка-соколица. Пустельга, нарядившаяся в вороновы перья.

Не в первый раз имела Анея дело с ранеными, хоть и не была целительницей по природе, как сестрица Добронега. Той стоило только руки наложить, а кровь уже сама останавливалась.

Вот она, дырка. Неглубокая, слабовато ударила пуля, случалось видеть куда худшее.

– Зорьку мне дай.

Мёртвый голос Вереи. И как она рядом-то оказалась? С места вроде б и не трогалась…

Чёрные крылья распростёрлись на траве.

Хорош же глаз у этого стрелка…

– Ольгом займись, – приказала старуха, да таким голосом, что Анея Вольховна вдруг ощутила себя вновь ученицей, набедокурившей и с ужасом ожидающей, чем сегодня угостит строгая наставница: ремешком или хворостиной? – Пулю вытащи. Жилы вместе сведи. Заразу изгони, чтобы огонь в кровь не проникнул.