Аристократ. Пять Грязных Искусств

Две угодили ему в плечо, три пронеслись мимо и с глухим стуком воткнулись в стену.

Я приготовил второй кулак со стеклом, сжал ладонь сильнее, и сквозь пальцы тут же просочилась кровь. Эту порцию сюрикенов я собирался отправить в ведьмака, если он решился бы подойти.

Но он не решился. Топтался у портьеры, поглядывая на Питера.

Тот тоже остановил наступление, застыл на месте, обхватив пронзённое звёздами плечо.

— Рэй… его руна… — прохрипел с пола очнувшийся Дарт. Он с ужасом уставился куда-то мимо меня. — Руна, смотри…

И тут ведьмак сделал свой ход.

Его руна опустилась на меня сверху, будто давно ожидала приказа хозяина у потолка (скорее всего, так и было). У меня перед носом мелькнул сизый рисунок, глаза полоснуло болью, и что это значило, я понял секунды через три: пространство вдруг погрузилось в темноту. Я мотнул головой, поморгал, потёр веки пальцами…

Ничего.

Я ослеп! Хренов ведьмак ослепил меня!

Вот ублюдок.

Выставив левую руку, я принялся обследовать пространство вокруг себя. В правой руке так и продолжал держать осколки стекла, готовый в любую секунду пустить их в дело.

Наверное, выглядело это забавно, потому что совсем рядом засмеялся Питер. Зря он это сделал: мой кулак мгновенно его нашёл. Бил я наугад, ориентируясь только на звук, но, судя по ощущениям, попал говнюку в район нижней челюсти. Он отскочил назад.

После этого всё стихло.

Я замер, ловя всполохи звуков и любое движение воздуха рядом с собой. Сосредоточился, прикрыл бесполезные глаза, задержал дыхание…

Где-то за дверью кабинета галдели ученики… в разбитом окне еле слышно посвистывал ветер, колыхал шторы… под моими подошвами поскрипывали осколки…

Казалось, что я слышу даже, как неритмично бьётся сердце моего врага.

Тук. Тук-тук. Тук-тук.

Питер боялся меня.

Даже к ослепшему опасался подойти близко, а я продолжал слушать его сердце, пока не нахлынуло странное чувство. Его я уже испытывал, ощущая потоки кодо внутри, невидимые переливы растущей силы и то самое покалывание, только не в пальцах, а по всему телу, в каждой клетке кожи, в каждом натянутом нерве.

— Эй, слепой олух, — услышал я голос ведьмака за спиной.

Но ударить он не успел.

— Агникара, — то ли прошептал, то ли подумал я.

Доски пола под ногами вздрогнули, послышался гул, а следом обрушился грохот такой силы, что я зажмурился, хотя и так ничего не видел. Меня окутал звук настолько плотный и громкий, будто крошился сам воздух, трещало само пространство и всё, что в нём находилось — рушилось, падало, взрывалось.