Хранитель пограничной крепости

 – Вот теперь ты настоящий, господин мой! Вот она, истинная цена твоей любезности и хорошим манерам! Насмехаться над несчастной женщиной, чью жизнь ты сломал!

Орешка точно дубиной по голове шарахнули. Надо ж быть таким горелым пнем, такой дубовой бадьей – забыть рассказ языкастой служаночки о том, что Ралидж изнасиловал Дочь Рода, за что и был изгнан в эту глушь!

Но Волчицу надо срочно усмирить. У него хватает трудностей и без этой разъяренной зверушки...

Дальнейшее стоило Орешку огромного внутреннего усилия: пришлось заставить себя прикоснуться к высокородной госпоже.

Парень сказал себе, что все это – лишь сцена из спектакля, а девушка – его партнерша-актриса.

И сцену эту способный ученик великого Раушарни провел отлично.

Он положил руки на плечи девушки и встряхнул ее. От неожиданности Арлина сжалась. Лицо этого странного мужчины исказилось в усмешке, похожей на гримасу боли.

 – Что? – негромко сказал он новым, страшным голосом. – Трудно выйти замуж за распутника, убийцу, негодяя? Ничего, не стесняйся, я и не к таким кличкам привык! А ты подумала о том, каково приходится человеку, который почти мальчишкой наделал глупостей, а потом всю жизнь расплачивался за них? Человеку, которому приписывают чуть ли не все мерзости, совершенные в Грайане? И не оправдаешься, не отмоешься.

.. и чем дальше, тем длиннее и тяжелее хвост грехов, который тащится за тобой, как цепь за рабом... и хочется махнуть на все рукой падать все ниже и ниже. .. все равно для всех ты подонок и мразь, даже для своего Клана...

Он шагнул прочь, рухнул на скамью и спрятал лицо в ладонях.

Арлина беспомощно потерла виски.

 – Приписывают? – в смятении спросила она. – Значит, мой господин не делал того... того... что...

Ее собеседник убрал руки от лица и с достоинством встретил недоверчивый взгляд девушки.

 – Кое-что сделал, не отрицаю, – сухо сказал он. – Кое-что домыслила молва. А бывало, я брал на себя вину приятелей.

Ведь то, что для Сына Клана – скверная шалость, для прочих – преступление. И расплата разная. Как же было не выручить тех, с кем пил и веселился?

 – Но Авизана...

 – Что – Авизана? Неужели она рассказала бы отцу, как сама прибегала ко мне? А я... даже если бы я унизился до оправданий, кто поверил бы человеку с моей репутацией?

 – Значит... значит, на тебя наговаривают... ну, например...