Хранитель пограничной крепости

только, наверное, большим злодеем, раз то, что уцелело от его души, досталось рабу. А теперь он вспоминает все, что знал когда-то...

Орешек высунул нос из-под плаща. Слова учителя поразили его, хотя, по чести говоря, согласиться с ними он не мог. Ничего себе «играя»! От этих тренировок волком выть хочется!

Атаман молчал – видимо, не ожидал от неразговорчивого Аунка такой тирады.

 – Ладно, – прежним, презрительным тоном бросил Аунк. – Никуда он не пойдет. Ни завтра, ни послезавтра. А вздумаешь нам грозить.

.. Ты, Матерый, сам знаешь, что если я захочу уложить весь твой отряд на погребальный костер, остановка будет за одним: где я столько дров возьму?

 – Да что ты сразу обижаться! – вскинулся атаман. – Не хочешь – не надо, пусть парень обучается мечу. В горячий денек, когда стражники прижмут, нам не вредно будет иметь рядом такого бойца, как ты!..

* * *

Над головой трижды бухнул колокол. Полночь. Орешек очнулся от мучительной дремоты, сотканной из воспоминаний, и остановил взгляд на черной потолочной балке.

Нет, не принесло пользы Матерому и его шайке великое искусство Аунка во время облавы двое суток назад...

Крики, лай собак, топот копыт, ржание... оседающий на траву Аунк с двумя стрелами в животе... и он, Орешек, пытается оттащить учителя поглубже в заросли, укрыть от погони...

Не было меж учеником и учителем особой теплоты. Орешек понимал, что для Аунка он – лишь глина, из которой тот хотел вылепить лучшее свое произведение.

И все же в тот миг дороже всего на свете была для него жизнь наставника, бившаяся слабой жилкой на виске.

Аунк умирал тяжело, бредил, говорил о прекрасном городе у моря, который ждет своего короля... а потом открыл глаза и твердо, четко произнес:

 – Черная птица!

И такая была в его голосе тоска, что Орешек невольно вскинул взгляд в небо – не кружится ли там что‑то черное, мрачное, крылатое...

Когда он опустил глаза, Аунк Клинок был уже мертв.

..

Нет, Орешек не кинулся бежать, хотя голоса врагов приближались. На такую подлость по отношению к учителю он не был способен. Заставил себя дождаться момента, когда первый стражник вынырнул из зарослей, и лишь тогда метнулся прочь, заметив краем глаза, что преследователь задержался над мертвым телом.

Хвала богам! Аунк не останется в кустах на поживу птицам и мелкому зверью. Великий Грайан никому не отказывает в последнем обряде.