Хранитель пограничной крепости

– Ярость задушила слова в его горле.

Аудан не двинулся с места. Поза его казалась безмятежной, но краешком глаза он следил за разгневанным Вепрем. Вельможа очень рисковал, сознательно оскорбив короля. Однако вызвать вспышку было необходимо. Король затеял мерзкое и опасное дело – опасное для него самого и для его страны! Долгом Правой Руки было помешать Вепрю совершить то, за что он сам потом может проклясть себя.

 – Государь гневается? – мягким, певучим голосом спросил Аудан. – Меч под рукой, в траве.

Но после того как мои господин убьет меня, пусть он задумается: пристало ли королю великой страны, потомку Гайгира Снежного Ручья, охотиться с такой сворой, как та, что рыщет сейчас по лесу?

Нуртор яростно хватил своей лапищей по земле.

 – Скажи уж напрямик, что трусишь!

Аудан взял из груды хвороста ветку, аккуратно поправил угли. Он почувствовал облегчение. Гнев не ослепил государя. А ведь мог и убить за дерзость, бывали случаи... хотя, возможно, потом жалел бы о друге детства.

 – Скажу, что считаю неразумным для государя остаться в лесу без охраны... особенно если поблизости бродят Подгорные Людоеды, как утверждает этот старый колдун, которому я, впрочем, ни на медяк не верю.

 – Чего нам бояться? – буркнул король. Ярость прошла, но он продолжал хмуриться. – Подгорных Людоедов? Ты же слышал – почтенный Айрунги обещал показать нам свое мастерство в укрощении этих тварей.

 – Мастерство? А каково приходится человеку, который сейчас пытается спастись от этого ужаса?

 – Подумаешь! Всего-навсего преступник, осужденный на казнь.

Я не печалюсь о солдатах, идущих ради меня на смерть, так неужто буду переживать из-за такой мрази? Зато мы увидим то, чего еще не видел ни один смертный, кроме Айрунги... если, конечно, он смертный. По его приказу чудища пригонят добычу сюда, а затем чародей усмирит Людоедов и обратит в бегство.

 – А если колдун... как бы помягче сказать... переоценил свои силы?

 – Отсидимся в охотничьем домике.

Вон он какой – осаду может выдержать! А утром телохранители подоспеют.

«Храбрость и глупость часто ходят в одной упряжке», – вспомнилась придворному старая пословица.

 – А старого хрыча, если он опозорится, – продолжал король с недобрым блеском в глазах, – я попросту за дверь вышвырну, пусть его съедят. Так что можешь не опасаться ни за себя, ни за меня.

 – Я говорю не о страхе, – улыбнулся Аудан.