Практическая этнография

Помощник шерифа успел, и удар в спину оркам действительно оказался внезапным, но для осаждённых погромщиков это мало что поменяло. К тому времени, когда остатки двух конных банд забились в оборону, по лесу остался след из верного десятка обобранных и оскальпированных зеленошкурыми трупов.

На стихийном боевом совете в салуне говорил в основном Алекс Раффл. Периодически он срывался на упоминания проклятых бузотёров с шилом в жопе, которые просто так подарили зеленошкурым членососам целую вязанку оружия и свои никчёмные скальпы - и каждый раз после этого грязно матерился.

Эльфийка честно высидела около часа, после чего вполголоса попросила у мистера Суэнвика горячую ванну и умелую банщицу. Вал посидел ещё час, понял, что всё, что стоило серьёзно выслушать, уже закончилось, подошёл к хозяину заведения со всё той же нехитрой просьбой, но с добавлением бутылки виски.

Ещё через полчаса в его банную комнату зашла расстроенная в лучших чувствах первая банщица и принесла вторую бутылку виски. Как оказалось, эльфийку она не интересовала ни в каком смысле, кроме скудного опыта банщицы.

Затем Вал понял, что находится в одной ванне с двумя нагими банщицами, а количество пустых бутылок на полу зачем-то увеличилось до трёх, и вечер его дня резко стал гораздо комфортнее утра.

Осознал себя он только ночью, возле коновязи, одетый только в нижнюю рубаху. Насквозь мокрую от ледяной воды из поилки тонкую нижнюю рубаху. Ночной холод пробирал до костей. В руке Вал держал пустой ночной горшок с весёлым цветочным узором.

Он пошатнулся, медленно повернулся обратно в салун, пошёл обратно в номера и едва не обмочился возле лестницы. Навстречу ему двигалась неслышимым призраком эльфийка в одних только джинсах, босая и полуголая. На её теле слабо фосфоресцировали колдовские знаки, от взгляда на которые зрение само по себе теряло фокус. Вал ещё успел разглядеть паутину застарелых рваных шрамов на животе ночной гостьи, а потом кошмарное видение проплыло мимо и словно растворилось в полутьме на первом этаже салуна.

Вал понял, что всё это время до боли в пальцах судорожно цеплялся за ручку ночного горшка, своего единственного оружия, и поторопился в номер. Там ещё оставалось выпить. После всего пережитого треть стакана виски оказалась для него лекарством и снотворным в одном флаконе.

Утро встретило его деловитым шумом. Городок бурлил, поднятый на уши помощником шерифа. Несколько улиц перегородили телегами, мешками с песком и бочками.