Совсем другая жизнь.

Несмотря на её размеры и все ответвления прятаться было негде. Гнус походил по периметру, что-то вспоминая, потом залез в один угол, посветил фонарем. Кроме кучи непонятного мусора — ничего примечательного там не было.

— Что дальше, Гнус? — Мы уже поняли, что когда сержант одобряет его действия, то обращается к нему: «командир», а когда нет, то по позывному.

Тот сбросил рюкзак и стал разгребать лежащий мусор.

— Золото? Бриллианты? — сразу пошутила Оса.

— Ага. Где-то были. Вроде тут.

Под мусором открылся обычный серый песок, а вот уже под ним старые трухлявые доски.

Одну выдернули, остальные развалились в руках, открыв лаз куда-то вниз.

— Продолжение экспозиции музея? — снова схохмила Миди.

— Да, военно-спелеологическая игра «Весёлый гном» …

Под досками была пещерка с неровным покатым полом и несколькими трещинами, уходившими вниз и в стороны. Пролезть глубже уже не получилось бы, а вот что-то уронить «с концами» — запросто. Поэтому, наверное, её и закрыли в старые времена, чтобы не терять лишнего.

— Вот и гостиница. — Гнус похлопал по камням. — Сразу готовим лежаки из вещей на долгое «сидение». Вон там, где-нибудь место под туалет. И главное, надо прикрыть дырку, чтобы сверху не нашли.

Жуть…, но умно. Отсиживаемся, ждём подходящего момента, и вперёд… по-нашему, по-егерски. Сколько этих засад уже было. Эта, правда, самая экзотическая.

Связали из палок щит, обтянули тряпкой. К ней пришили ещё палок, на которые прикрепили прочий мусор. Опробовали: Гнус снизу закрыл, а мы в десять глаз пытались понять, что видно.

Нормально. Хлам пыльный и всё. Прибрались за собой, свистнули Пчелу от входа и нырнули в «подвальчик». Хоть отосплюсь.

Глава 6

25 жменя 815 года. День. Сизое ущелье. Гнус.

Дед косился, но молчал. По его мнению, «кондрекорт всё равно обманет». Салли и не был кондрекортом, это была уже наша сторона хребта Корр, но для деда это было незначительное отличие. Дед был фигурой. И не только своего времени. Родившись ещё во времена, как он сам говорил, «арбалета и меча», он за свои восемьдесят лет пережил и бурные потрясения конца «семисотых», и техническую революцию середины «восьмисотых», и кризисы конца прошлого столетия.

И всегда он был столпом порядка, спокойствия и благородства. Как бы не трясло Корронну, Северные острова оставались, если не в стороне от волнений, то слегка над ними.

Деда сильно не хватало. Отец пошёл по научной части, политикой интересовался постольку-постольку и рано умер.