Совсем другая жизнь.

Даже если это ты решил власть захватить, то я с тобой… Ты как номинальная глава Совета теперь можешь вешать и расстреливать от своего имени без суда…

— Шутки у тебя…

— Какие шутки, Граф. Боюсь, что наверх такие люди лезут и столько крови будет, что лучше одного «тормозного» графа герцогом сделать и ему присягнуть, чем…

— А если я диктатором стану? Буду резать и убивать?

— Ты? Да ты тогда даже этого хрена не пристрелил и нам не дал… столько бы проблем сейчас решилось.

— Так может я изменился? Сильно! Не в лучшую сторону.

Выпь хмыкнул:

— Дружочек, если я прав, то те люди ещё хуже. Сильно хуже. Так, как ты себе и представить не можешь.

Он снова встал.

— А ты меня позвал, чтобы про это сказать? Или Сизое ущелье всё же главнее?

— Да хрена лысого я тебе про это бы сказал… и не хотел. Это ты на меня так влияешь. Не хочется мне утром сводку получить: «Северный граф покончил с собой, застрелившись из именного „китобоя“.

— Именной «китобой» — это сильно…

— Зато наверняка. Так что смени жильё, погуляй по горам пару декад, только помни, что твоя задача там не стрелять, а пальцем указывать, егеря лучше тебя сделают, что скажешь, не подставляйся.

Очень прошу.

— У тебя на меня ещё планы?

— Хотелось бы. Через три дня жду для вводных.

— Где?

— Здесь, у памятника. Сам знаешь, примета хорошая.

Примета хорошая — начинать походы от памятника «Первой экспедиции». Это точно. Выпь пошёл по южной аллее в сторону центра города, а я присел обратно на скамью. Уставился на памятник.

Вон тот высокий в центре экспозиции мой родственник. Какой-то там пра-прадядя. А мой пра-пра (не помню сколько «пра») дед как раз их всех в эту экспедицию и направил. А сам остался. На хозяйстве. Молодец. Большой человек, говорят, был. «Корроннский расцвет» в истории страны. Вот с ним это и было. Всего-то пятьсот лет, а какая древность. Проверь теперь, кто страну подымал, а кто — деньги делал, а уж потом за учебники истории немножко проплатил.

Понял, что держу конверт с деньгами по-прежнему в руке.

Открыл, присвистнул. Похоже, что и мои гробовые сюда входят. Тьфу, тьфу, чтоб не сглазить. А тут плюй, не плюй. Двадцать лет назад тридцать человек обещали меня ромом по гроб жизни поить, а тридцать первый — тот самый — гроб этот мне побыстрее устроить. Не устроил. Так ведь и ром не пью. Будем считать — «ничья».

Отложил большую часть денег во внутренний карман на дела, «которые надо подправить». Всё знают. Денег осталось ещё прилично. Домой.