Совсем другая жизнь.

— Смотри, тебя за язык никто не тянул. Пошли?

Глава 3

16 жменя 815 года. Вечер. Егерский особый. Шмель.

Синий грязный фургончик с какими-то замазанными серыми надписями на бортах подъехал к задним воротам. Внутри оказались вполне удобные кресла, туалетная кабинка, вентиляция и большие полки под наше имущество. Окошек не было, только в передней стенке можно было открыть дверцу в водительский отсек. Залезли внутрь, расположились. Последним прибежал Гнус. Он сразу после спортзала ушёл, собирались мы без него. Сказал, что, мол, не ему нас учить: «хребет Корр, разведка, диверсии, а дальше сами знаете, как и что».

Знаем, конечно. Сержант, то есть Жук, нацепил общевойсковую «защитку». Оса — форму Восточного берегового батальона, остальные щеголяли в степном «прикиде» контулукских егерей. А я вырядился в форму легольских «командос», всё равно по роже понятно, откуда уши растут. Мой предок, тоже, кстати, из Егерского особого, привёз пятьсот лет назад жену из Леголда. Участвовал он в той самой «Первой героической» экспедиции.

На памятнике стоит в центре. Почти. С двумя детьми на руках. Вот это он и есть. С тех пор и повелось — парни в егеря, а потом за невестой в Леголд. Ну, не все. Многие.

Гнус — вот ведь кличку выбрал командор — был одет в серую робу морских каторжников. Так она и выглядела, грязная бесформенная дерюга, лишь потом оказалось, что это хорошая маскировка, а под вшивым «комбезом» скрывается полный «функционал». И вшитые где надо металлические пластины, и разгрузка, и непромокаемые карманы, и вентиляция на сетке, и всё остальное.

А по началу мы только похмыкали. Бросил свой баул поверх наших, дверь за ним захлопнули, сразу загорелись плафоны «аварийки». Умно, в глаза не бьют, но даже читать можно. Чей же это такой хитрый фургончик. Хотя и так всё понятно. Откинулся в кресло, «вводных» вроде не предвидится, тогда поспим, пока есть время.

Я выскочил из горящего здания. Вовремя. Балки перекрытий рухнули в проём, пламя взметнулось до небес. Под мышками были зажаты последние два пацана, а может и не пацана, кто их разберёт, чумазые и орущие.

Камзол на спине горел, кто-то из наших выхватил у меня детей, другие вылили сверху ведро воды. Зиги сунула ковш с водой, умница, внутри тоже всё горело.

— Быстрее! — голос Глаза прорвал дым и копоть. — Уводите всех к пристани!

Пошли вторые сутки, как мы метались по этому красивому ещё три дня назад городу…

Приснится же такая ерунда. Вспомнил про памятник, вот и примерещилось. Проснулся весь мокрый.